— Я сделал всё, что в моих силах, — забубнил Джеми, поёжившись, — ты только всё испортишь, человек.
— Эр ривд шривиг инд рканк. Руф мерхедн. Зир гебегн рдотен хириг, инд дурр… дурр…*
(*прим.: Это будет трудно и больно. Для ребёнка. Она встречает смерть спокойно, а ты… ты… (цверг.)
— А я не привык уступать, — сказал Арон. В его руках умирающая девочка казалось совсем крохотной. — Даже смерти.
Положив ладонь на детский лоб, дэй закрыл глаза.
Лана уже дышала почти неслышно. Таше приходилось напрягать слух, чтобы различать вдохи в звенящей тишине. Вдох, выдох, и снова, и…
Вдох.
Тишина.
Заставившая Ташу похолодеть.
О нет…
Арон не шевельнулся. Лишь бормотнул что-то — так тихо, что даже Таша не сумела расслышать. Крепче сжал губы.
Под ритм собственного сердца, выколачивавшего обречённую дробь, Таша стиснула ослабевшие пальцы в кулак.
Не надо, Арон, отчаянно подумала она. Не молчи. Минутой раньше ты это скажешь или позже — ничего не…
И удивлённо воззрилась на то, как дэй, обмякнув, кренится набок.
Они с Джеми одновременно кинулись вперёд, вцепившись в чёрную накидку. Поддержали дэя с двух сторон, не давая упасть; опустились на кровать рядом с ним.
— Арон, что с тобой? — Таша встревоженно вгляделась в его лицо. — Ар…
Осеклась. Недоверчиво вглядываясь в его совершенно неподвижные черты, напрягла слух.
И прижала ладонь ко рту.
Дэй не дышал.
— Что с ним? — недоумённо осведомился лекарь.
Таша приникла ухом к груди дэя.
Его сердце не билось.
Этого не может быть. Не мо-жет.
— Он… — Таша сглотнула; произнести слово вышло только шёпотом, — он…
Подняла взгляд, посмотрев на Джеми — который почему-то следил за происходящим без всякого удивления, зато со странным естествоиспытательским интересом.
— Он…
И, различив в тишине уверенное «тук», оборвала фразу на полуслове.
Таша отпрянула — чтобы увидеть, как ресницы Арона дрогнут, и услышать судорожный вдох.
Двойной.
— Арон? — прошептала она.
Дэй открыл глаза. Выпрямился. Посмотрел прямо перед собой странным недвижным взглядом, будто вернувшись из кошмарного сна.
Потом — на Ташу: словно после долгой разлуки, словно не в силах поверить, что она здесь, перед ним. Настоящая, живая.
— Таша… — лицо его мало-помалу прояснялось. Он слегка улыбнулся. — Прости, что не предупредил.
Лана, моргая голубыми глазёнками, тихо хныкнула.
Арон кивком позволил Нирулин, мертвенно бледной от волнения, подойти ближе. Осторожно передал девочку матери, и Лана не замедлила разреветься. Лекарь тоже подскочил ближе; подозрительно взглянул на щёки девочки, раскрасившиеся здоровым румянцем, пощупал лоб, велел высунуть язык — чего добился не сразу. Джеми, заинтересованно поднявшись с постели, наблюдал за осмотром в непосредственной близости.
Затем цверг озадаченно погладил девочку по рыжей макушке.
— Я не верить, — лекарь повернулся к дэю. — Буду наблюдать… хуже может быть… но, кажется, девочка есть здорова!
То, как муж Нирулин вскочил с табурета, чтобы обнять разом жену и дочь, Таша уже видела краем глаза.
Она, не моргая, смотрела на Арона.
— Ты сделал то, что я думаю? — почему-то сиплым голосом спросила она.
Арон, помедлив, кивнул.
Оставив её искать слова, отказывавшиеся находиться.
— Может, ты ещё и Волшбное Крещение проводить умеешь? — наконец тихо произнесла Таша.
— Я над этим работаю.
Серебристые глаза — против серых. Непонимание — против ироничной невозмутимости.
— А говорил, что не святой…
— Я не лгал.
Таша взгляда не отводила.
Он — тоже.
— Кто ты?
Полуулыбка в ответ.
— Всего лишь тот, в чьих силах сделать мир капельку лучше.
Джеми, наконец вернувшись к ним, воодушевлённо плюхнулся на постель по соседству с дэем; детская кроватка, не особо приспособленная выдерживать вес троих людей, отозвалась жалобным скрипом.
— Святой отец, это просто потрясающе! Невероятно! Спасибо, что позволили увидеть такое! — затараторил мальчишка. — Нет, я знал, что это возможно, но наблюдать за подобным…
— Возможно? — Таша изумлённо изогнула бровь. — Воскрешать люде… живых из мёртвых?
— Конечно, возможно! Иные архимаги такое делали, и техническая сторона вопроса довольно проста в теории. А ты что, ничего не знаешь?
— Я знаю, что маги свято хранят свои тайны. У вас же секрет на секрете. Наверное, есть что скрывать.
Мальчишка кашлянул, и Таша поняла, что шпилька достигла цели.
— Ну, в общем, в первые минуты после гибели душа пребывает где-то между жизнью и смертью, — всё же заговорил он. — В некоем… междумирье. И пока душа не ушла окончательно, человека можно вернуть, отправив свою душу вдогонку. Твоё тело, естественно, на это время тоже перестаёт жить, так что, — мальчишка покосился на дэя, — желательно всё же предупреждать окружающих.
— И, как видишь, для этого вовсе необязательно быть святым, — добавил Арон.
С ума сойти.
— Если всё так просто, — Таша понадеялась, что точно дозировала количество иронии в голосе, — почему же люди тогда сами не возвращаются?
