— Но это же… это опровергает все знания об оборотнях! Значит, забыв себя, они не теряют память… сразу, по крайней мере… и не могут убить близких людей, и это всё меняет, всё! — в глазах Джеми искорками разгорался азарт. — Выходит, того же Харта Бьорка обвинили незаслуженно! Наверное, его подставили, а он ведь уже не мог… точно, его брат ведь стал королём вместо него, вот кому это было выгодно, и наверняка…
— Джеми, помолчите.
Нехорошие нотки в голосе дэя заставили мальчишку осечься — а Арон, не мигая, смотрел львице в глаза.
Какое-то время спустя светлый хвост перестал метаться по доскам.
Потом она тихо подползла ближе, чтобы поддеть мордой протянутую руку.
— Вот так. Хорошо, — дэй осторожно положил ладонь на её лоб. — Всё будет хорошо.
Он вскинул глаза к небу за бревенчатой крышей. Пальцы его лежали на белой шерсти, и дэй продолжал говорить что-то тихо, успокаивающе, размеренно роняя слова сверкающими каплями, сплетая их в незримое кружево.
Львица слушала.
Веки её медленно смеживались.
Когда слова истаяли, дэй отнял руку и мягко позвал:
— Таша…
Выждал, пока померкнет серебристая дымка. Стащил с кровати одеяло.
И накрыл им дрожащую девушку, свернувшуюся калачиком, обняв себя руками.
Боль.
Память, накатившая пенной волной. Отрывки воспоминаний.
Висп, чёрное щупальце, белый огонь, отвратительное нечто во рту…
— Тихо, тихо. — Арон бережно потянул Ташу из-под кровати. — Потерпи немного, хорошо?
Он подхватил её на руки, и Таша не сдержала вскрика, когда он задел раненое плечо.
— О чём ты думала?! — взвился Джеми. — Тебя не учили, что нельзя отпускать разум?
— Учили…
Слово прокашлялось кое-как, неохотно.
Почти в нитку сжав губы, дэй опустил её на постель.
— Да то, что ты вернулась, чудо! — не унимался мальчишка.
— В последнее время чудеса в моей жизни нередкое явление…
Она с трудом повернула голову. Сплюнула на пол — кровью; золотая оправа корвольфа почти сравнялась цветом с багряным камнем.
— Что оно со мной сделало?
— Плечо рассечено. Похоже, ключица сломана. — Арон осторожно положил ладонь на рану. — Потерпишь ещё немного?
Боль взорвалась в плече раскалённым свинцом. Таша закричала, забилась, но дэй вдавил её в перину:
— Терпи.
— Пусти! — она почти визжала, судорожно цепляясь за его руки. — Не надо, не хочу!
— Ещё чуть-чуть, Таша. Совсем чуть-чуть.
Боль лишила голоса, выжгла все мысли… и исчезла.
Так же мгновенно, как и появилась.
Она скрючилась на кровати, пытаясь отдышаться, слизывая слёзы с губ.
— Всё, всё, — дэй коснулся рукой её макушки. — Прости, я… мне пришлось. По-другому никак.
Тяжело дыша, Таша ощупала ключицу, где тонкой линией пересёк кожу длинный белый шрам: плечо больше не болело, лишь саднило немного.
Уже жалея о том, что не сдержалась.
— Спасибо, — выдавила она. — А… а у тебя откуда кровь?
Арон пристально смотрел на неё. Нижняя губа — разбита, верхняя — искусана.
Негромко стукнула входная дверь, вдруг закрывшись сама собой.
— Почему ты отпустила разум?
— Что за вопрос? Иначе мы бы погибли.
— Мы. Но не ты, — тихо сказал дэй. — Неужели ты не понимала, на что идёшь?
Она слабо улыбнулась.
— Будем считать, я помнила, что у меня есть ты.
В ответ на её улыбку он не улыбнулся.
Джеми всё же решился кашлянуть.
— Выходит, уязвимым местом виспа было щупальце? — уточнил он. — С искрой?
— Получается, так, — согласилась Таша.
— А как ты это поняла?
— Так же, как и ты. Когда он сдох.
Мальчишка недоумённо уставился на неё.
— Я хотела не дать ему тебя утащить, вот и всё. Поэтому и решила откусить щупальце. — Таша села на краю кровати, касаясь босыми ступнями пола, придерживая одеяло на груди. — Хотя сейчас понимаю, что это была не простая искра.
— Да. Определённо. — Джеми задумчиво почесал в затылке. — Может, она у него вместо сердца?
— Ты у нас всемогущий маг. Вот и думай.
Таша тронула Арона за плечо, но дэй сидел, скрестив на коленях руки с безжизненно опущенными пальцами.
— А может ли у него быть сердце? — рассудительно заметил Джеми. — Эта тварь, похоже, была не из плоти и крови, а из… хм… кстати, как она на вкус?
Таша скривилась:
— Как прогорклая вата, пропитанная солёными маслянистыми чернилами.
Судя по тому, как Джеми передёрнуло, с воображением у него было в порядке.
— И сколько же, интересно, протянул наш магистр целебной волшбы, — проговорил он мгновением позже, — если для нас первая же ночь окончилась весьма плачевно?
— И как висп не показал себя во всей красе ещё во время постройки дома… вот и мне интересно. — Не дождавшись какой-либо реакции дэя, Таша резко встала. Собрав свою одежду, разбросанную на полу гостиной, направилась в ванную. — Но пока было бы неплохо, если б кое-кто вышел из оцепенения и сделал что-нибудь с твоей лодыжкой.
Когда она вернулась, отмытая и одетая, Джеми ждал её в кресле.
Оценив его бесконечно гордый вид, Таша спросила:
— Что хорошего скажешь?
— Ну, во-первых, святой отец залечил мне ногу. — Джеми радостно покрутил лодыжкой. — И я понял, в чём секрет виспа!
Таша удовлетворённо кивнула — так и знала, что в противном случае естествоиспытательский интерес мальчишки не дал бы ему заснуть.
— Каким это образом?
— Залез в сундуки под кроватью, и…
