С тихим плеском Таша барахталась в ледяной воде, широко открытыми глазами вглядываясь в недосягаемый свет.
И думала, что, пожалуй, зря она решила сегодня прогуляться…
***
— Вставай!
— Ещё пять минут…
— Ты уже третий раз так говоришь!
— У меня голова болит…
— А у меня нога, и что дальше?
— Изверг…
Таша сонно зарывалась лицом в подушки, но Джеми продолжал негодующе зудеть у неё над ухом.
— Святой отец сказал, пора трогаться дальше!
— Не спеши дальше, ты давно уже тронулся…
— Чего?! — Джеми решительно сдёрнул одеяло на пол. — Всё, вставай!
— Не могу, — Таша, ёжась, обхватила себя руками, — мне правда холодно, и руки-ноги болят…
— Болят?
— Как при лихорадке…
— Почему?
— Действительно, почему… мы же никакого виспа и в глаза не видели…
Джеми озадаченно щёлкнул пальцами.
Фонарик на тумбочке разогнал полумрак сияньем разноцветных стёклышек, заставив Ташу зажмуриться.
— Убери, глаза режет!
Джеми к просьбе не прислушался. Вместо этого схватил её за плечи, чтобы решительно повернуть к себе; и Таша неохотно, щёлочками приоткрыла сердитые глаза.
И чего он так уставился?..
— Святой отец! — заорал побледневший мальчишка.
Шёлковая тень на миг закрыла свет, прокрадывавшийся сквозь дверной проём.
Арон шагнул ближе. Застыл, вглядываясь в её лицо.
— Доброе утро, если кто забыл, — проворчала Таша. — Да что с вами такое?
— Ничего особенного. — Дэй прикосновеньем притушил фонарик; голос его был спокойным. Укутав Ташу в возвращённое одеяло, коснулся прохладной ладонью её лба. — Жар… что это может быть, Джеми?
Тот шумно сглотнул. Зачем-то покрутил левой ступней.
Пощупал собственный лоб.
— Свидетельство того, что виспа можно отнести к классу рейтов, — пробормотал он наконец. — Это нежить, не прошедшая через естественную смерть, и их кровь…
— Ясно. — Голос дэя резанул кромкой льда. — Что нужно для лекарства?
— Эм… вообще-то я… я его проходил, но никогда не…
— Джеми. Что. Вам. Нужно?
Взгляд серых глаз резанул уже не льдом, а сталью.
— Я… поищу… в сундуке были какие-то порошки, — беспомощно пробормотал мальчишка.
— Вот и славно, — мягко улыбнулся Арон. — А я займусь тем ларцом, что в буфете, и травами. И чай сделаю. Хорошо, Таша?
Она недоумённо кивнула:
— Но что со мной…
— Ничего особенного. Лихорадка, однако с ней лучше не шутить. Должно быть, последствия ранения. Джеми?
— Да, святой отец?
— Больного человека лучше не тревожить пустыми разговорами. Вы меня поняли?
Дэй говорил так тихо и так спокойно, что Таша вжалась в подушку.
— Ага, — мальчишка опустил глаза. — Понял.
— Очень хорошо.
Сдержанно кивнув, Арон вышел из комнаты; а Таша смотрела, как Джеми за медные ручки вытягивает из-под кровати сундук.
— Джеми, — слабо произнесла она, — что всё-таки…
— Спи давай, — буркнул тот.
Таша устало свернулась калачиком, слушая, как он перебирает бумажные пакетики с аккуратно подклеенными ярлычками. Сил выпытывать что-либо не было.
Вскоре вернулся Арон, вручив ей чашку с ароматной дымкой, скользившей над светлой поверхностью травяного чая.
— Джеми, у меня буквица, ноготки, горлец, фенхель, розмарин, чабрец и физалис. Ещё мышиные кости, — сказал дэй. — Всё лежит на столе.
— Отлично! — мальчишка потряс кипой бумажных пакетиков. — А я нашёл тёртую мандрагору, измельчённый янтарь и порошок сухой крови дракона.
— Остался тёртый рог единорога и… ещё один?
— И сушёный мизинец мертвеца, да.
Таша поперхнулась чаем.
— Вы меня травить собрались?!
— Самые лучшие зелья готовят из самых неудобоваримых ингредиентов. Просто лекари обычно умалчивают об их составе, — казалось, дэй с трудом сдерживается, чтобы не отвесить Джеми подзатыльник. — В Пвилле у меня есть знакомые, которые могут нам помочь. Идеи?
Мальчишка сосредоточенно кусал заусеницы.
— Есть одна, — наконец сказал он. — На портал моих сил не хватит, так что остаётся только зеркалка. Но я не смогу переместить нас троих, да ещё с конями.
— А что это? — спросила Таша.
— Зеркалка? Перемещение через зеркала, естественно. — Джеми спешно кидал пакетики в свою сумку. — Примерно как в зерконторах.
— И зачем нам… зеркалиться?
— Потому что зелье нужно приготовить в ближайшие пару часов, а конным ходом мы будем добираться до Пвилла куда дольше.
— К чему такая спешка?
— Так нужно, — тон Арона не терпел возражений. — Берите Ташу и зеркальтесь. Я с конями прибуду к вечеру.
Таша мгновенно взъерошилась:
— Мы тебя не бросим!
— Бросите, — уверенно сказал дэй. — Ташину сумку не забудьте. И мой кошель возьмите на всякий случай.
Задвинув сундук обратно под кровать, Джеми мышью шмыгнул в гостиную.
— Арон, хватит! — Таша села на постели. — Ты поедешь один мимо Топи, в которой неизвестно какие твари ещё водятся, когда где-то ждут кэны? Нет уж, я больше не хочу гадать, когда ты наконец приедешь и приедешь ли вообще.
— Таша, позволь мне прервать твою речь, дабы иметь возможность наивно надеяться, что ты беспокоишься обо мне, а не о своих нервах.
— Если я тебя послушаюсь, я себе этого не прощу.
— А если ты меня ослушаешься, то я тебе этого не прощу. И опыт непрощения у меня побольше твоего, поверь.
— Я… я… а я всё равно останусь с тобой, так и знай!
