И тут Славик снова испугался. Питя, по-турецки сидевший у него на животе, вдруг оказался в воздухе, поднятый, как факир, неизвестным чудом. Руками, правда, он помахивал в воздухе, как балерина. Землянин хотел уже спросить у Пити, что с ним случилось, но подумал, что, может быть, случилось что-то не с Питей, а с ним самим. Небо почему-то он видит в пять с небольшим утра синим, почти черным, а нормальный человечек Питя парит в воздухе…
Славик с трудом произнес:
— Питя, а… — и не договорил, потому что сам оторвался от подушки и крыши корабля, легонько стукнулся сперва лбом, а потом и коленями в прозрачную крышу отсека. Стал почему-то поворачиваться набок.
— Питя, — крикнул он, — мы падаем?
Малыш оттолкнулся от оболочки, вытянулся в воздухе, как пловец в воде, подлетел-подплыл к нему. Он смеялся во весь рот.
— Это ведь невесомость, Славка! Разве ты не видел ее по вашему телевизору?
— Так мы не падаем?
— С чего бы вдруг?
— Мы летим на остров Пасхи?
— Куда же еще!
— А что сейчас под нами?
— Сейчас спрошу. Щипан! — окликнул он штурмана. — Славик интересуется, что сейчас под нами.
— Африка. — раздался хорошо знакомый голос. — А точнее — пустыня. Какая она огромная! И это все песок?
— Это, наверно, пустыня Сахара, — вспомнил Славик.
— Скоро начнется океан.
— Атлантический…
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально! — в третий раз произнес это любимое слово космонавтов землянин. И только сейчас начал смотреть по сторонам.
Нормально! Над головой почти черное, чуть только синеватое небо со звездами. А далеко-далеко внизу, под белыми утренними облаками, просыпается его Земля.
Нормально! Сзади и чуть слева над голубой до изумления полосой — вот бы сюда Кубика! — красно-оранжевое солнце разливает цвет пожара — ну кому, кому показать эти краски?
— Ух ты! — только и сказал Славик. — Питя, а?
— Что? — Питя. схватившись за пуговицу его рубашки, подтянулся к Славику, снова устроился на его животе, тоже посмотрел на солнце. — Нравится? Мне тоже. У вас на Земле, конечно, интересно, но в космосе не хуже. Правда?
Славик кивнул. Такого солнца он никогда не видел.
Грипа снизу крикнул:
— Начинается океан!
Сначала под облаками было просто что-то темное, потом в нем блеснул металл или тусклое зеркало. И вот океан зазеленел, заголубел, и Славик вспомнил то утро, когда он впервые увидел, как просыпаются краски.
— Славик, — раздалось снизу, — до Южной Америки далеко, расскажи нам подробнее об острове Пасхи.
— Сейчас, — ответил землянин, — я только еще погляжу на Атлантический океан.
Славик решил, что все-все должен запомнить — ведь он потом все равно будет рассказывать о полете Кубику и Стасу.
Минуты три или пять он смотрел вниз, в просветы между облаками, стараясь разглядеть океан. Громадина Атлантики то металлически серая, то вдруг голубая, катила на себе волны — их тоже было видно по белым воротникам. Кажется, увидел он и пароход, но не успел разглядеть — негустое облако закрыло игрушечный кораблик с длинным белым хвостом. Теперь и впереди, и позади был океан. Скоро Южная Америка, а за ней…
— Те-Пито-о-те-Хенуа! — неожиданно для себя и для всех громко сказал Славик. — Пуп Вселенной!
— Это кто? — Питя смотрел на друга с удивлением и даже подозрительно: что, мол, с тобой? Не объявляешь ли ты себя Пупом Вселенной только оттого, что поднялся выше всех пятиклассников?
— Это я вспомнил, как называют полинезийцы остров Пасхи. В переводе на русский — Пуп Вселенной или Пуп Земли.
— Говори погромче, чтобы мы слышали, — попросил снизу Молек.
— Там на берегу, — начал подробный рассказ Славик, — стоят каменные великаны. Шестьсот штук. Весят по 20 тонн каждый. А один даже 90. А на головах у них цилиндры из красного камня. Называются пукао. Кто их сделал, как перевез от вулкана, где находится каменоломня, к берегу, зачем поставил — никто не знает. Что еще интересно — на скалах вырублены птицечеловеки. Такие люди с птичьей головой. Может, ваши видели где-нибудь таких? Клюв длинный и изогнутый. Один птицечеловек держит в руках солнце. И почему-то еще вырезан на скале плачущий глаз. По ком или по чем он плачет?..
Славик сделал передышку.
— А жили там, — продолжил через минуту. — "короткоухие" и "длинноухие" — так эти люди себя называли. У тех и у других были короли. Одного короля звали Туо-ко-иху, другого — Хоту-Матуа. Есть на острове два вулкана, потухших, — Рано-Рараку и Рано-Као. Мы со Стасом все изучили, лучше, чем любой урок. На острове Пасхи куда ни ткнись — тайна. А главная тайна — деревянные таблички с письменами. Письмена эти так никто и не прочитал… В общем, — подвел итог Славик, — хорошо, что мы туда летим. Может, откроем что-нибудь…
— Показалась земля! — раздался голос Молека. — Ты не скажешь, что за страны будут под нами? Что там интересного?
— Сейчас, наверно, будет Бразилия… — Для Славика снова наступали трудные минуты. — Ну да, там же Рональдиньо!
— Это что? — спросил Молек, — озеро? Город? Или гора?
У Славика загорелись щеки.
— Это… футболист. Я о нем говорил уже… Самый знаменитый сейчас, — поспешил добавить он. — А до него был еще знаменитее — Пеле. Он и сейчас живет там.
