– Боюсь, они весьма неутешительны, – он покачал головой. – Одна женщина и трое мужчин убиты. Тринадцать человек в больнице. Трое из них в очень тяжелом состоянии. Несколько мужчин в госпиталь не попали, но выглядят так, будто их следовало бы туда отправить. По всем описаниям, настоящий бунт – драка шла без разбора. Но почему? Ни от кого здравого ответа на этот вопрос получить не могу. – Он снова повернулся к Зиллейби. – Поскольку это вы вызвали полицию и заявили, что у вас тут возможны беспорядки, нам хотелось бы узнать мотивы ваших действий.
– Хорошо, – осторожно начал Зиллейби. – У нас тут ситуация несколько необычная…
Анжела прервала его, вмешавшись в разговор.
– Это была миссис Брант – жена кузнеца, – сказала она и стала живописать уход викария. – Я уверена, что мистер Либоди сможет рассказать вам больше, чем мы. Видите ли, он там был, а мы нет.
– Точно, он там был, даже умудрился как-то добраться до дому. Только сейчас он лежит в больнице в Трайне, – ответил начальник полиции.
– Ох, бедный мистер Либоди! Он тяжело ранен?
– Боюсь, на этот вопрос не смогу ответить. Врач из больницы сказал, что какое-то время его нельзя беспокоить. Однако продолжим. – Он снова повернулся к Зиллейби. – Вы сказали, что толпа отправилась к Грейнджу с намерением поджечь школу. Каков источник этой информации?
Зиллейби посмотрел на него с удивлением:
– Миссис Брант, разумеется. Моя жена только что сказала вам…
– И это все? Вы что же, сами не пошли и не проверили?
– Э-э-э… нет, – признался Зиллейби.
– Вы хотите сказать, что ничем не подтвержденные слова женщины в полуистерическом состоянии послужили для вас достаточной причиной, чтобы поднять на ноги чуть ли не всю полицию графства и потребовать присылки машин «Скорой»?
– На этом настояла я, – вмешалась Анжела голосом, который был весьма далек от теплоты. – И я была совершенно права. Разве «Скорая» не понадобилась?
– Но неужели только из-за слов этой женщины…
– Я знаю миссис Брант много лет. Она женщина очень благоразумная.
Тут вмешался Бернард:
– Если бы миссис Зиллейби не отговорила нас отправиться туда, я уверен, что сейчас мы лежали бы в больнице или в помещении еще хуже.
Начальник полиции графства оглядел его.
– Знаете, у меня была очень тяжелая ночь, – сказал он наконец. – Возможно, я чего-то недопонимаю. Вы, мне кажется, хотите сказать, что эта миссис Брант пришла сюда и заявила, будто селяне – простые английские мужчины и женщины – намереваются идти к школьному зданию, набитому ребятишками, к тому же их собственными ребятишками, и…
– Не совсем так, сэр Джон. Мужчины намеревались идти, возможно, и кое-кто из женщин, но, полагаю, большинство женщин были против, – возразила Анжела.
– Ладно, пусть. Значит, эти мужчины – обыкновенные деревенские честные парни – собирались поджечь школу, полную ребят. И вы в этом не усомнились. Вы тут же приняли это совершенно невероятное известие за истину. Вы не попытались проверить его, не пошли посмотреть своими глазами, что там происходит. Вы только позвонили в полицию – и все это на том основании, что миссис Брант очень благоразумная женщина?
– Да, – ледяным голосом подтвердила Анжела.
– Сэр Джон, – почти так же холодно сказал Зиллейби, – я понимаю, что вы пробыли почти всю ночь на ногах, я с уважением отношусь к занимаемой вами должности, но думаю, что если вы хотите продолжать разговор, то это возможно только в совсем ином тоне.
Начальник полиции покраснел. Он опустил глаза и стал с силой массировать лоб кулаком. Сначала сэр Джон извинился перед Анжелой, потом перед Зиллейби и наконец произнес чуть ли не со слезами в голосе:
– Но я ничего не понимаю. Уже несколько часов как я задаю вопросы, и ровно ничегошеньки не могу выяснить. Нет никаких доказательств того, что эти люди
Во всяком случае, не потому, что женщины пытались остановить мужчин или что часть мужчин хотела остановить своих товарищей. Нет, по-видимому, они все прямо из кабачка отправились в Грейндж, никто никого не пробовал останавливать, за исключением священника, которого они не захотели выслушать, и нескольких женщин, поддержавших священника. Но из-за чего заварилась каша? Видимо, из-за чего-то связанного с детьми из этой школы, но разве дети могут послужить поводом для такого бунта? Во всем этом никакого смысла нет, вот и все. – Он опять покачал головой и задумался. – Я помню, мой предшественник – Баджер – говорил, будто с Мидвичем связано нечто дьявольски странное… Клянусь, он был прав! Но что же это было такое?
