Финт, вольт, удар… опять удар… отбивка, выпад, два шага вперёд… Рискованно, но по-другому не получится (во всяком случае пока не получалось). Чёрные челюсти клацнули в двух дюймах от лодыжки травника, Жуга подпрыгнул, закрутил мечом, ударил вниз и чуть вперёд: отчасти — чтобы удержать равновесие, отчасти — надеясь зацелить противнику глаза. Сработало. Меч самым кончиком царапнул чёрную лаковую бусину, паук сдал влево и зашарил лапами, на краткое мгновение потеряв врага из виду. Этого вполне хватило, чтоб запрыгнуть ему на спину, перехватить меч и два раза вонзить его в узор на брюшке. Оба раза — глубоко, как только позволили клинок и рукоять; иначе не достанет.
Паук задёргался, загарцевал, потом вдруг развернулся и припустил вдоль стен, отчаянно работая лапами. Разрезы закипели белым. Преодолевая отвращение, Жуга вонзил меч в третий раз, оставил его в ране и обеими руками вцепился в основания паучьих задних ног. Сейчас главным было просто удержаться, не попасть под эти ядовитые серпы… каких-то полминуты… может быть, минуту… или две…
Вскоре всё было кончено. Травник расцепил сведённые судорогой пальцы, слез, с усилием выдернул меч и на всякий случай отступил. Голова была пустой и тяжелой. Как всегда, остался только слабый интерес — что было бы, случись ему не победить, а проиграть?
Руки подрагивали. Болели плечи и колено. Травник грустно усмехнулся: «Сдаю».
Некоторое время мёртвая туша паука лежала неподвижно, поджав суставчатые ноги и бессмысленно таращась в потолок всеми своими глазами и глазками, потом воздух вокруг задвигался, как в жаркий день над раскалённым камнем, подёрнулся неровной рябью, тело начало бледнеть и вдруг… исчезло. Испарилось. Жуга невольно моргнул — глаз всякий раз не успевал поймать мгновение, когда поверженный противник растворялся в воздухе, и веки дёргались непроизвольно, словно где-то рядом молот кузнеца ударял в наковальню. Вот только что на полу лежало растопыренное тело. Миг — и его уже нет. Только слизь, зазубринки на лезвии и долгие, глубокие царапины в полу, да тело ноет от ушибов и усталости.
А ещё через мгновение мерцание стен погасло, и в дальней от травника стене возник дверной проём. Комната вновь стала тем, чем была, — большим несимметричным залом с Пятью углами разных величин, со стенами необработанного дерева и с одним-единственным входом и выходом. Вот этим самым.
«Тренировка» закончилась.
Первый раз случайно забредя сюда, Жуга не обнаружил ничего особенного. Комната как комната, не хуже других, разве что без окон. Чулан, кладовка, может быть, тайник, и только. Однако в соседнем помещении обнаружилась ванна, или, правильней сказать, небольшой деревянный бассейн с проточной водой. Это была полезная находка, и Жуга облюбовал сей уголок для утренней разминки. А когда Тил, как обещал, принёс ему оружие, заявился сюда с мечом. Просто так заявился, без всякой задней мысли.
И вот тут началось.
Сперва он не понял, что произошло, когда выход из комнаты исчез, а стены засветились ярче — на старой заставе эльфов всё время происходило что-нибудь этакое. Но тут против него из ниоткуда вдруг возник зверь — то ли волк, то ли собака — непонятно, но что-то похожее. Возник и изготовился к броску… и думать стало уже некогда… И лишь когда бой завершился, а поверженный враг исчез без всякого следа, Жуга смекнул, что это неспроста.
Весь тот день и половину ночи травник провёл в мыслях о случившемся, на всякий случай уйдя в самые дальние покои, даже заснул с мечом в обнимку.
А на следующий день заявился опять.
Так и повелось с тех пор — раз или два в неделю травник приходил сюда, чтоб выдержать очередную драку с призрачным противником, который был и в то же время как бы не был. Оставалось загадкой, плодил замок этих тварей из себя или из воздуха или приносил откуда-то извне, но в любом случае здесь действовала какая-то древняя и очень сильная магия. За неполный месяц Жуге пришлось сразиться в этой комнате с самыми странными тварями, каких он только видел в жизни, но чаще всего почему-то попадались эти чёртовы гигантские пауки.
Травник скосил глаза на меч, на клинке которого медленно таяла белёсая слизь, и поморщился. Ну почему эльфы так ненавидели пауков?
Он прошёл в круглую комнату с бассейном, в который непрерывно стекала прозрачная струйка воды, морщась стянул с себя мокрую от пота рубашку, скомкал и бросил на пол. Рубашка была чёрной. Не от грязи, а так. Пару мгновений Жуга с неудовольствием смотрел на неё, но выбирать не приходилось: по странной прихоти все вещи, которые Телли для него принёс, были чёрными (ага… «меньше пачкаются» дурак). Меч травник прислонил к стене и некоторое время просто стоял, опершись руками на поребрик и глядя на своё отражение в воде. Отражение смотрело куда-то в сторону.
