Мой рот скользнул ниже и, наконец, коснулся ее воспаленных соленых губ. Толкнулся внутрь языком, провел по идеально белым зубам. Вкусная. Жаркая. Моя…
- Макс…
Руки спустились к шее, погладили мочку уха, пробежали по хрупким выпирающим позвонкам, с силой сжали упругую попку и снова поднялись вверх, к тугим полным грудям.
- Макс…
В тишину, нарушаемую звуками влажных поцелуев и стонами, проникла тихая трель. Я оторвался от Марты, уперся лбом в ее макушку, заставляя себя остыть. Впрочем, дрожь, пробегающая по ее шикарному телу, сводила на нет все мои старания. Я мог думать лишь только о том, что, наконец, нашел её… наконец нашел.
- Это Сеничкин… Мне нужно ответить…
Словно очнувшись, Марта отступила на шаг. Растерянно хлопнула ресницами, пригладила волосы.
- Коваль…
- Пленки прослушал?
- Прослушал, - подтвердил я, не сводя с Марты голодного взгляда.
- Вырисовываются новые подозреваемые, выходит.
- Слишком влиятельные подозреваемые, Сергей Иванович. Которые наверняка знают, что содержится на этих записях, иначе…
- Иначе они не стали бы рисковать, - закончил за меня Сеничкин.
- Так точно.
- Запись велась несанкционированно. Сам понимаешь, что толку от неё при таких раскладах – ноль.
- Ну, видимо, Кармухин так не считает.
- Репутационные риски.
- Которые смерти подобны накануне выборов.
- Скорее всего… но, по факту, у нас на него ничего нет.
- Может быть, удастся разговорить крота. Его уже вычислили?
- Первым делом. Да только не помощник он нам.
По спине прошел холодок и сконцентрировался тупой пульсирующей болью в затылке.
- Убрали?
- Грязная работа. Действовали в спешке.
- В таком деле спешка до добра не доводит.
- Мы уже над этим работаем, майор. Наверняка что-то удастся выяснить.
- Лишь бы не было поздно, - не смог удержаться я. Марта вскинула взгляд.
- Не будет, - голосом, полным уверенности, заверил меня главный.
- Я тут прикинул насчет этой скульптуры... Мы могли бы пустить слух о ее похищении. Если верить информации, находящейся в открытых источниках, она находится в приватной коллекции некоего Андре Крауса.
- Немца? И вовлечь в это дело спецслужбы Германии? Ты ведь сам понимаешь, что это самый нежелательный вариант.
- Можно подумать, у нас есть другие.
- Это не тебе решать, - сухо отрезал Сеничкин. - Береги девочек. До связи.
Я отложил телефон и перевел взгляд на Марту. Пока мы с главным беседовали, ей практически удалось вернуть себе привычную невозмутимость. О ее истинном состоянии сейчас напоминали разве что непривычная бледность и покрасневшие веки.
- Ты веришь ему… - заметила она, пристально всматриваясь в мои глаза.
- Да. Послушай, мне понятны твои опасения, но, поверь, Сеничкин не причастен к покушению на тебя.
- Как ты можешь быть в этом уверен?
Я оглянулся, поймал недоверчивый, настороженный взгляд Марты и, не имея других вариантов, признался:
- Он мой родной дядька. Брат отца… Я заменил ему сына… которого у него никогда не было. Он не предаст.
Обдумывая мои слова, Марта замерла с занесенными над мойкой тарелками. После тряхнула головой и спросила:
- В таком случае… почему у вас с ним разные фамилии?
Я стиснул зубы, задетый ее недоверием даже больше, чем был готов самому себе в том признаться.
- Он не хотел иметь ничего общего с фамилией Коваль, и как только появилась такая возможность – взял фамилию жены, с которой позже развелся. Еще будут вопросы?
- Только один. Чем ему так не угодила фамилия предков?
Невольно нерв на моей щеке дернулся. Это была очень скользкая тема. У меня не было уверенности в том, что Марта готова услышать правду. Я не был уверен даже в том, что и сам готов произнести ее вслух.
- Я рассказывал тебе о… стиле жизни своего отца.
- Да...
- Он был садистом, да... Но я все чаще задумываюсь над тем, а был ли у него выбор? - Вскинув взгляд, я пристально наблюдал за реакцией Марты. - Видишь ли… для него, как оказалось, отношения такого рода были нормой. Так жили дед с бабкой и еще неизвестно сколько поколений до них… Мой отец пошел по той же дорожке. А его младший брат… избрал для себя иной путь.
- Как и ты, - взгляд Марты потяжелел и словно стал глубже.
- Да.
- Он… Скажи… Этот выбор сделал его счастливым?
Нерв на моей щеке задергался чуть сильнее.
- Нет, - просипел я. – Не сделал.
Марта кивнула, будто подводя черту под нашим разговором, открыла кран и принялась мыть посуду. Понимала ли она, скольких демонов раздразнила своими вопросами? Почему ее вообще заинтересовала эта нелегкая тема? Сбитый с толку, я вышел на улицу.
Этот выбор сделал его счастливым? Этот выбор сделал его счастливым… - пульсировало в моей голове. Нет! Нет! Нет!!! Этот выбор сделал его одиноким. Мучительно одиноким… и все! Я пнул толстый корень сосны, нарушающий идеальную гладкость садовой дорожки, и, грязно выругавшись, скрылся за дверями кузницы.
