Работа увлекла, спокойствие этого утра нарушил лишь звонок главного, который, впрочем, ничего не прояснил. Между спецслужбами двух стран с утра начались осторожные переговоры о возможном сотрудничестве по делу Вуича. Немцы высказали робкую заинтересованность, но все еще было непонятно, чем закончится дело.
- Макс…
- Ммм?
- Пойдем обедать.
- А давай здесь?
- Здесь?
- Ну, да. Я вынесу стол на веранду. Раньше мы всегда обедали там.
Она не возражала. После быстрого и очень-очень вкусного обеда мы снова вернулись каждый к своей работе. Я шпатлевал мелкие, образованные временем трещины, нарушающие идеальную гладкость дерева, и исподлобья наблюдал за Мартой. Она удивила меня тем, что затеяла. Признаться, не ожидал, что она возьмется за уборку в комнате моих родителей. Хотел бы я понимать, что это означает… А пока просто наблюдал, запрещая себе торопиться с выводами. Но все равно горел изнутри… Она распахнула окна и, забравшись на подоконник, принялась снимать с карниза тяжелый тюль. Мой взгляд скользнули по ее длинным идеальной формы ногам и замер на уровне края футболки. Пальцы скользили по колыбели, отыскивая новые трещинки, а глаза… глаза, не отрываясь, наблюдали за Мартой. Я хотел эту женщину до звона в ушах и в других, менее приличных частях тела. Покончив с гардинами, она ненадолго пропала, а после снова мелькнула в окне с тазом и тряпкой. Через некоторое время выскочила на крыльцо. Взъерошенная и невозможно красивая:
- Макс, а ты не мог бы где-нибудь натянуть бельевые веревки? Сушилка в ванной увешана вещичками Алисы, а у нас стирки еще целый вагон! Я нашла в шкафу твоих родителей белье невероятной красоты, но все оно нуждается в стирке… - она тараторила и даже подпрыгивала от нетерпения, а я просто смотрел… смотрел, как последний дурак, на такую новую Марту.
- Да… Конечно, за домом есть специальные столбики. Я… сейчас все сделаю.
Так мы и провели этот день. В хлопотах по дому, неспешных тихих разговорах и заботах о нуждах малышки. Свежий лак не успел просохнуть, поэтому мы оставили колыбель на улице, а это означало, что маленькой Алисе снова придется довольствоваться переноской. Мое сердце замирало, глядя на моих девочек. На Марту, которая уже не так настороженно косилась на дочь и даже робко улыбалась той, нерешительно щекоча животик. Не зря я был убежден в том, что ей не потребуется много времени, чтобы впустить в свое сердце дочку.
- Уснула, - прошептала Марта, когда выкупанная и накормленная, Алиса, наконец, угомонилась.
- Да…
- Она такая красавица… Правда? – Марта кинула на меня взгляд своих льдистых глаз, которые в свете ночника казались синими-синими.
- Наша дочь настоящая красавица. Как и ее мать.
- Спасибо, - Марта опустила смущенный взгляд к полу.
- Это тебе спасибо.
- За что?
- За все. Ты делаешь меня счастливым.
- Но… я ведь ничего такого не сделала, - запротестовала Марта.
- Сделала, и очень много.
Отчего-то занервничав, она снова отвела взгляд:
- Переложить ее в переноску? Или… пусть спит… с нами? – облизав губы юрким язычком, взволнованно поинтересовалась она.
- Думаю, все же переложить. Она может помешать нам… Ты понимаешь, о чем я? – тяжесть в паху стала нестерпимой. Мне требовалась разрядка. Но еще больше я хотел, чтобы разрядилась она. Прямо мне на язык. Так, как это уже было однажды. Определенно, Алиса могла этому помешать.
Глаза в глаза. Жар возбуждения. Ответь мне, Марта, пожалуйста… Ответь!
- Понимаю, - не шепот – писк. Неужели она все еще боится происходящего между нами?
- И? – подталкиваю ее к нужному мне решению.
- Она может остаться в кровати, если мы… перейдем в другую комнату.
- Куда? – теперь и мой голос осип.
- В спальню для взрослых. Именно в этой комнате обитали твои предки… и, наверное, теперь твоя очередь. Нет?
Мое сердце громыхало в груди. Кровь прилила к ушам, зов… предков ли, крови ли? – звенел в ушах. Желание сумасшедшей силы наполняло тело. Веки налились тяжестью.
- И ты не боишься… составить мне компанию в этой комнате? Остаться со мной один на один за плотно закрытой дверью?
Она медленно покачала головой:
- Только не обижай меня, - прошептала она.
Господи, да разве я мог?
Оставив открытой дверь, чтобы, в случае чего, услышать дочку, мы медленно прошли по коридору. Щелчок замка, который я все же смазал, как выстрел - ударил по нервам. Разделил жизнь на «до» и «после».
- Я не могу еще… слишком рано… ты помнишь? – ее грудь взволнованно вздымалась, натягивая ткань футболки. Пробуждая во мне неистовое желание содрать ту с нее, к чертям.
- Я помню. Это нам не помешает. Мы просто поласкаем друг друга. Доверься мне.
- Хорошо…
- Тогда сними эту тряпку, Марта. Я хочу видеть тебя обнаженной.
Глава 20
Его слова током прошлись по моему телу. По тем чувствам, которых я привыкла стыдиться. Что сказать? Меня заводили подобные команды… По крайней мере, из его уст. Я не знала, было это извращением, или нормой… Я дала себе установку не думать об этом, но все равно прошлое накрывало. Иван… он тоже любил поговорить. Грязные словечки… оскорбления, единственной целью которых было меня унизить.
