Макситали поводил пальцами по зеркалу и нащупал с краю отверстие, обвёл указательным пальцем его контур. «Замочная скважина», — заключил он, горько усмехнувшись, — «Хитро придумала, но я всё равно тебя найду». Макситали принялся искать ключ, поочерёдно дёргая за ручки ящиков трюмо. Он и не рассчитывал, что они легко откроются. Стоило ему отступить, как один из них бесшумно выдвинулся сам. «Весело тебе?» — спросил он вслух, глядя во внутрь. Ящик до краёв наполнен ключами: крестовые, цилиндровые, английские, финские. Макситали со злостью выдернул его и швырнул в зеркало. Ящик с ключами исчез в нём, оставив после себя круги, какие оставляет камень, брошенный в воду.
Вдали послышался женский смех. Макситали, озирающийся по сторонам, ожидал, что Мартта выйдет со стороны леса, а зеркало на поляне не больше, чем шутка над ним. Смех нарастал, приближался, приводил его в раздражение. Внезапно Макситали начал терять контроль над обликом: человеческий сменялся на истинный за доли секунды, словно его тело — белый шум. Смех звучал уже будто бы у него в голове. «Треклятые Реглин!» — взревел он, закрыв уши ладонями. Звук неожиданно смолк.
— Оставайся, Макситали, с нами, будешь нашим королём, — насмешливо произнёс незнакомый голос. — Так могла бы сказать моя драгоценная сестрёнка, но увы и ах, я не она!
Он в замешательстве уставился на зеркало. Оттуда на него смотрела голова, с разделённой на две половины лицом: слева уродливый череп с невидимым глазом, расплывшимся носом и пожелтевшими зубами, а справа то, что осталось от Мартты. У неё на щеке лёгкий румянец, волосы заправлены за ухо, глаз закрыт, казалось, будто она спит, и слегка улыбается краешком губ. Макситали догадался кому принадлежал мерзкий смех.
— Маррика, — ледяным тоном обратился он к ней, вернув силой свой человеческий облик. — Вынуждаешь меня помочь тебе упокоиться. Ты жалкая душёнка, что никогда не воссоединится с предками. Твой печальный конец близок.
— Глупый, глупый Макситали, я — то, с чем тебе не доводилось сталкиваться. И ты уже достаточно мне помог. Не понимаешь, о чём я? А ты не из догадливых я смотрю. Ох, у тебя на шее вены вздулись, извилинами шевелишь?
Макситали, уловив шум листвы, переключился с Маррики на лес. Громадные деревья валились друг за другом, словно фишки домино. «Время на исходе», — с досадой подумал он. — «Я должен успеть!» Макситали подался вперёд, протянул руку к стеклу, ткнул пальцем и убедился, что может проникнуть во внутрь. Клацающий зубами череп, являющий собой часть Маррики, обрушал на него скудный запас ругани, передавшийся от сестры.
— Заткнись! — рыкнул на неё Макситали, дотронувшись до щеки Мартты. — Мы наконец-то будем вместе.
Неожиданно Мартта открыла глаз. Зрачок её дрожал, край губ дёргался. Макситали заторопился, но не успел полностью произнести заклинание. Его отбросило от зеркало волной, как от мощного взрыва. Он пришёл в себя, оказавшись с головой в Вуоле. Вынырнув, Макситали протёр глаза, не обращая внимания на заживающие порезы и ушибы на теле, уставился на пробоину в плавучей базе. Его охватили сомнения, не похоже, чтобы Мартта была одержима духом сестры, но той всё же как-то удаётся перехватывать контроль над телом.
Мартта, не верящая глазам, смотрела через дыру «Адельи» на плавающего в реке Макситали. В отличии от неё он не выглядел ни напуганным, ни удивлённым, скорее разозлённым. С осознанием к Мартте пришёл и другой ужас — грань между сном и реальностью стёрлась окончательно. Внутри неё сидел недоступный зрению обозреватель. Теперь она ощущала его всем телом, кожа стала как будто натянутой, словно нацепила на себя одежду не по размеру. В голове пульсировала боль, прямо как в тот день, когда она попала с Яной и Денисом в аварию.
Мартта запомнила приснившеюся пустую комнату без окон и дверей. На одну из стен, словно из невидимого проектора транслировались прожитые дни в роли Пак Майи. Долгий фильм заканчивался на дне, когда она попала в водяную воронку, затем заново возобновлялся. Тяжёлые воспоминания вновь ранили и заставили чувствовать себя несчастной. В какой-то момент комната наполнилась женским смехом. Мартта в изнеможении крикнула: «Помогите!». В глазах потемнело. Один сущий кошмар сменился на другой. Она стала слышать незнакомый голос, отвечающий Макситали, но звучащий будто бы из неё. Его присутствие ощущалось как вторжение в личное пространство, а из-за соседствующего существа Мартта чувствовала нестерпимый зуд, распространявшийся по всему телу. Когда ей всё-таки удалось открыть глаза, всё о чём она могла думать — лишь бы это все скорее закончилось.
«Не бойся, дискомфорт пройдёт, как только привыкнешь ко мне».
Мартта испуганно обвела комнату взглядом.
«Тебе не показалось, но не волнуйся, другие не могут меня услышать. Попробуй ответить не вслух, а про себя».
— Маррика, если это всё-таки ты, прекрати меня мучить, умоляю, — прошептала Мартта, закрыв глаза. — Мне страшно.
«Мартта, ты не спишь, и я не плод твоего воображения! У меня нет плоти, потому что ты заперла меня внутри себя, но я не дух».
