И потянулась череда таких хитроумных и изматывающих душу комбинаций, что хватило бы на детективный роман.
Для начала Ляля с Витей развелись, разменяли квартиру на две двухкомнатные с доплатой. Эта авантюра должна была себя окупить.
Мебель развезли по двум квартирам. И по знакомым и дальним родственникам начался поиск того, кто остро нуждался в жилплощади, и у кого деньги на такую серьёзную покупку были.
Причём соискатели на покупку квартиры должны были быть в рамках определённого возраста, чтобы в эти рамки возможно было вправить личные мотивы и отношения.
То есть, Ляля выходила фиктивно замуж за достойного соискателя, прописывала его у себя, получала деньги за квартиру и всё то, что в ней оставляла (это было оговорено заранее), а потом по замыслу самого сценариста, Ляли, уходила от оказавшегося недостойным мужа, в чём была с шоколадным дитём за руку.
Ну и, конечно же, по закрученной Лялей сюжетке, Витя тоже находил свою судьбу, тоже постепенно впадал в жесточайшее разочарование и уходил с полными карманами СКВ, оставив всё ей, коварной!
Но никто, ни откуда пока не выписывался. В этом был, конечно, элемент риска для покупателя, но кто не рискует, тот и шампанское не пьёт!
Потом два этих одиночества, Ляля и Витя, встречались вновь, соединялись в душевном своём обновлении, скрепляли воскресшую любовь законным браком и отправлялись в свадебное путешествие, из которого возвращаться не собирались.
Брошенные муж-жена по истечении полугода их со своих жилых площадей выписывали, на этом сценарий обрывался. Дальше уже каждый сам себе будет писать продолжение.
Вся эта суета заняла два года. Витя трясся в страхе всё своё разведённое время. По ночам, вздрагивая и ловя буквально под потолком своё выскакивающее сердце.
А вдруг развод только повод? И Ляля не захочет больше быть его женой? Уедет одна, вернее с Бэлочкой и сыном, а он останется здесь, один, вбитый в одну квартиру с совершенно чужой, никакого к нему отношения не имеющей женщиной?
Всё окончилось благополучно. Трудно было даже заподозрить в авантюре этих двух брачующихся, потому что жених был так искренне счастлив, как не смог бы сыграть даже сам знаменитый Вячеслав Тихонов.
В Париже Каромо снял для Лялиной семьи отличные апартаменты в районе Марэ на улице Франк де Буржуа.
Вся жизнь моментально стала походить на сказку. От этой сказки и от близости Каромо мозговая деятельность у Ляли становилась пунктирной. Она носилась по магазинам, музеям и всяческим вернисажам, вечером падала замертво, как шахтёр, вернувшийся из забоя, и совсем забыла простое русское слово «работа».
Девочка училась в пансионате, делала немыслимые успехи во французском языке и вошла в семью Балла, как нож в масло. Дедушка любил, младший брат папы, Шарль баловал. Даже Жозефина приняла и полюбила эту светлокожую, по её понятиям, девочку.
Жозефина – Жужу по природе своей была доброй домашней женщиной, ураган страстей сносил с неё крышу только тогда, когда перед ней начинала маячить угроза потери Каромо. И бушевала-то Жозефина недолго, её легко было рассмешить, а ещё легче разжалобить.
Нежная душа Дездемоны была втиснута в ревнивую кожу Отелло. А так, в основном, Жужу больше молчала и улыбалась.
Жужу относилась к Ляле с симпатией, соперницу в ней не видела. Она хорошо знала вкусы своего мужа, и Ляля в эти подростковые параметры никак не вписывалась. Да и глупо было бы ревновать к тому, что было до неё.
А Бэлочка? Бэлочка очаровательна и очень похожа на Каромо.
Те же ямочки, тот же озорной блеск в глазах.
То, что младший брат Каромо, Шарль, был влюблён в Лялю смертельно, Жозефина заметила сразу. Шарль буквально каменел, когда видел Лялю. Это скоро стало заметно всем. Ну и, конечно, это заметила Ляля. Ляля замечала, поощряла, но близко не подпускала.
Тринадцать лет назад она дала сама себе клятву, что не один черномазый больше не коснётся её тела! Но клятвы, как известно, даются именно для того, чтобы их нарушать.
А Шарль был буквально ошпарен Лялиной своеобразной красотой. Она, действительно, хороша была необыкновенно. Пышное цветение и яркое акме. Всегда очень скромно и крайне дорого и элегантно одета. Просто не Ляля, а портрет неизвестного художника. И Шарль ударился об этот портрет сердцем слёту, со всего размаха.
А Ляля целыми днями могла бродить по Парижу, слушать французскую речь, забредать в какие-то неведомые кварталы, слоняться по маленьким магазинчикам, заходить в музеи просто наугад.
Ляля не знала французского, но с упоением слушала этот язык. Её страшно удивляло стрекотанье-щебетанье Каромо. Да! Она знала, что любимый её – почти француз. Но вот эти его совершенно чёткие: «си, сильву пле, мерси» поражали своей правильностью в смысле буквы «с», она была у него правильной и абсолютно мягкой. Тогда откуда эти «зэканья» в русском?
Поскольку в дом Балла Ляля была вхожа, пришлось ей пойти на курсы французского языка. Это же просто невозможно было сидеть у них с идиотским лицом, улыбаться, ждать, конечно, лживого перевода Каромо, и потом полночи думать о том, что там говорили эти родственнички лично о ней, Ляле!
