– Есть новости о Рикарде? Патрик ничего не говорил? Я знаю, что полицейским запрещается обсуждать ход следствия даже в кругу своей семьи. Дядя Пьера в восьмидесятые годы был начальником полиции в Стокгольме. Но, может, у нас в провинции все не так строго? Рикард признался? Ваш муж был у нас с симпатичной коллегой, хотя немного странно видеть женщину в полицейской форме. Это выглядит как-то… неестественно, что ли. Мы действительно слабее мужчин, такими уж нас создала природа. Поэтому на месте Патрика я не чувствовала бы себя в безопасности с коллегой-женщиной.
Пьер закашлял, и Люссан как будто опомнилась:
– Простите меня. Собственно, я хотела знать, есть ли новости о Рикарде. Мне кажется, самым правильным на его месте было бы честно во всем сознаться. Мы ведь тоже часть этой семьи, – добавила она и показала на свою пустую чашку, после чего Пьер поспешил к кофе-машине.
– Похоже, он и убил Рольфа. Кошмар… Но в США серийные убийства происходят постоянно. Мы в Швеции, слава богу, избавлены от этих ужасов. Но эти перестрелки… такое чувство, что стреляют на каждом углу. В какой стране мы живем, в Руанде?
– В Руанде была гражданская война, а не бандитские перестрелки, – устало пояснила Луиза.
Люссан пристально посмотрела на дочь.
– Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Эти социал-демократы уничтожили Швецию. Рейнфельдт со своим «Откройте свои сердца»… теперь мы видим, к чему это привело. Сколько раз я говорила Пьеру, что нужно уезжать отсюда в Испанию.
– В Испании статистика по преступлениям гораздо хуже, чем у нас. – Луиза повернулась к Эрике и саркастически подняла бровь. – Мама уже много лет голосует за «Друзей Швеции»[19].
Эрике внезапно захотелось сесть в машину и уехать домой, на свою уютную кухню с аркой как в пиццерии и розовыми дверцами шкафов. Здесь был не дом, а морозильная камера.
– К сожалению, правила в провинции те же, что и в столице, – ответила она Люссан. – Патрик не может обсуждать ход расследования со своей семьей. Так что я знаю не больше вас.
На самом деле все было не совсем так, но у Эрики не возникло ни малейшего желания делиться с Люссан своими секретами.
– Давно хочу вас спросить… – Люссан взяла обе руки Эрики в свои. Ее голос оживился. Эрике удалось справиться с желанием высвободить руки рывком. Вместо этого она осторожно вытащила одну, чтобы взять чашку кофе. – Какое преступление будут расследовать в вашей следующей книге? Я большая поклонница вашего творчества, и рада возможности задать такой вопрос автору напрямую.
Луиза закатила глаза, но Эрика подмигнула ей в знак того, что всё в порядке.
– Об этом преступлении мне рассказала Вивиан. Не могу обещать, что будет книга, поскольку нахожусь на той стадии расследования, когда возможно все. Тем не менее это связано с несостоявшейся выставкой Рольфа во Фьельбаке. В восьмидесятые годы он сделал серию снимков трансгендерных женщин в Стокгольме, и одна из них стала его близким другом. Лола.
– Лола? – Луиза посмотрела на Эрику.
Люссан громко фыркнула:
– Все… больше я ничего не хочу об этом слышать.
Она встала и пошла на кухню. Пьер последовал за ней, и Эрика слышала сердитую перебранку супругов. Она догадывалась, что Пьер учит жену поведению в обществе. Эрике не верилось, что люди с таким узким кругозором возможны в наше время, даже если Люссан и голосовала за «Друзей Швеции».
– Зато я хочу услышать о ней больше, – сказала Луиза, наклоняясь к Эрике. – Расскажи мне о Лоле.
И Эрика рассказала все, что знала. О пожаре, о Пютте и встречах в Стокгольме с людьми, знавшими Лолу.
– Значит, последняя выставка Рольфа была о Лоле?
– Лоле и ее друзьях по транс-миру. Но у Лолы были и другие друзья, как тебе известно. Через Рольфа она познакомилась с Элизабет, Сюзанной, Уле и Эстер, первой женой Рольфа. Я думаю, что даже название их клуба – отсылка к книге «Друзья с площади Бланш» Кристера Стрёмхольма о трансгендерах из квартала Пигаль в Париже. В некотором смысле это тоже дань уважения Лоле. Насколько я понимаю, Лола и Рольф стали близкими друзьями.
– Но мне они никогда о ней не говорили, – мягко заметила Луиза. Затем повернулась в сторону родителей, продолжавших препирательства на кухне. – Послушайте, возьмите себя в руки. Не позорьтесь перед Эрикой. На дворе двадцать первый век. – И снова обратилась к Эрике: – Мне кажется, это отличная идея – насчет книги. Судя по тому, что ты рассказываешь, Лола – тот человек, с которым стоит познакомить читателей.
В голосе Луизы снова слышалась теплота, и Эрика улыбнулась.
– Да, я тоже так считаю.
Эрика восхищалась Лолой тем больше, чем больше продвигалась в своем расследовании.
Она взглянула на часы:
– Извини, у меня назначена встреча в Танумсхеде. Но я могу вернуться позже, если хочешь. – Потянулась через стол и взяла Луизу за руку.
– В этом нет необходимости. Спасибо, что выбралась ко мне. Я, собственно, собиралась просить тебя об одолжении…
– Все, что в моих силах.
Луиза как будто засомневалась.
– Я останусь здесь еще на несколько дней, а потом мне нужно на остров. Подбросишь меня? У вас ведь есть лодка?
Эрика похлопала Луизу по плечу.
