Она сняла цепочку и распахнула дверь пошире. Я показал ей пакеты с продуктами.
— Немного продуктов вам принёс.
Тамара Павловна всплеснула руками, растерявшись от неожиданного подарка. А потом заметила Пашу, доставшего телефон и включившего камеру.
— Ой, а это что вы делаете такое?
— Мы хотим снять сюжет, Тамара Павловна, — вежливо пояснил Паша. — Помочь вам хотим, рассказать про ситуацию вашу.
Старушка сразу замахала руками и смутилась, отступая назад.
— Ой, да не надо, не надо, миленькие, что вы! Есть же кому, кроме меня, помочь. Вы лучше кому-нибудь другому помогите.
Я жестом попросил Пашу убрать телефон и спокойно объяснил старушке, положив руку ей на плечо.
— Тамара Павловна, не отказывайтесь, пожалуйста. Сейчас ведь времена такие, когда старым людям обязательно нужно помогать. Тем более хорошим людям, таким, как вы. И потом, мы ведь от души. Людям важно показать, что есть те, кому сейчас трудно. Многие захотят помочь, просто поверьте мне.
Она замолчала, задумавшись. В глазах её промелькнули слёзы, но она быстро справилась с эмоциями. Осторожно кивнула, соглашаясь.
— Ну ладно, раз уж ты так говоришь… Спасибо вам, внучки.
Я заметил, как близнецы обменялись удивленными взглядами. В глазах братьев было настоящее восхищение. Видимо, не предполагали, что в наше время еще остались люди, способные так искренне и бескорыстно отказываться от помощи. Несмотря на всю свою нужду.
Мы зашли в квартиру, и парни сразу замерли на пороге, ошарашенные увиденным. Я то уже отчетливо осознавал весь масштаб бедствия.
Паша молча скользнул взглядом по обшарпанным стенам. Остановился на мебели, которая держалась скорее вопреки, чем благодаря чему-либо. Леша прошел в ванную и остановился в дверях. Там его встретили покрытые ржавчиной трубы, клеенка вместо плитки и старая сантехника.
— Сань, это ж не квартира, а натуральный кошмар, — тихо сказал Паша, чтобы не обидеть старушку.
— Я в курсе, — согласился я. — Вы еще кухню не видели. Пойдем покажу.
Близнецы двинулись на кухню и замерли снова. Стояк труб был в ужасающем состоянии. Вокруг мокрые пятна и заплатки из старых тряпок, кое-как удерживающих течь. Под всем этим «добром» ведро, в которую стекала тонкая струйка. Бог знает, как труба еще держалась…
Линолеум под ногами вздулся и местами оторвался. Старенький холодильник отчаянно жужжал, словно вот-вот сдастся окончательно.
— Да это вообще как допустили-то? — всплеснул руками Леша. — Тут же зона ответственности УК ЖКХ! Они куда смотрят вообще, что человек в таких условиях живет?
— Сколько у вас пенсия, Тамара Павловна? — уточнил Паша.
Услышав цифру, он аж закашлялся.
— Ну, пожар же был, — тихо пояснила старуха, опустив глаза. — Документы сгорели…
— Это не пожар, это безразличие и лень тех, кому до человеческих судеб вообще дела нет! — процедил близнец, явно заводясь.
Старуха лишь молча кивнула, понимая, что возразить на такое нечего. Паша снова осмотрелся по сторонам.
— Саня, ну это же вообще никуда не годится. Надо что-то делать.
— Так давай поможем старухе, — ответил я, твердо глядя ему в глаза.
— Конечно, поможем, — поддержал меня Леша. — Для этого мы здесь и находимся.
Я почувствовал внутри себя удовлетворение, что ситуация сдвинется с мертвой точки. Равнодушие — это самая страшная беда.
Видя замешательство близнецов, я решил взять ситуацию в свои руки. Внутри отчетливо вспыхнуло ощущение, знакомое ещё по девяностым. Когда разговор по-хорошему уже не помогает, и надо действовать иначе.
— Так, парни, — начал я жестко. — Хватит стоять и разводить руками. Доставайте камеры, будем снимать этот бардак.
Паша и Леша быстро достали телефоны и включили видеосъемку.
— Тамара Павловна, номер управляющей компании у вас есть? — я повернулся к старушке.
— Да, записан где-то, сейчас поищу… — растерянно сказала она.
— Давайте найдем, вы им сейчас позвоните при нас, — твердо сказал я.
Старушка взяла с подоконника какой-то блокнот. В нем нашла нужную запись, но вдруг растерянно посмотрела на меня.
— Саш, а телефон то у меня отключен…
Я достал свой мобильник, ввел номер управляющей компании и коротко объяснил Тамаре Павловне, что нужно сказать.
Включил громкую связь.
Телефон пропиликал пару гудков, и из динамика донесся раздраженный мужской голос.
— Управляющая компания слушает.
— Здравствуйте, я из квартиры номер семь… — робко начала Тамара Павловна.
Я кивнул, поддерживая ее и заверяя, что она не одна.
— У меня в туалете течет, соседей заливаю…
— Бабуля, мы же вам уже сто раз говорили, — перебил голос без всякого уважения. — У вас долг за коммуналку и капремонт огромный. Скажите спасибо, что вообще не отключили вас ещё окончательно. Все, до сви…
Не дав ему попрощаться, я выхватил телефон у старушки.
— Послушай меня сюда, умник, внимательно. Если через двадцать минут здесь не появится кто-то адекватный из вашей конторы, я лично гнилые тряпки с труб сниму в сортире и говно потечет прямо на улицу. Потом будешь своему директору объяснять, почему все дерьмо течет на центральную дорогу.
На том конце повисла напряженная тишина.
