Из глаз наконец полились слезы. Потекла туш. Я стоял, наблюдая, как она «собирается». Она зачем-то начала ковыряться в рюкзаке, переворачивать его вверх дном. Нет, она вряд ли что-то искала. Скорее, давала мне шанс передумать. Броситься ее останавливать и успокаивать.
Я подошёл к Насте, положив руку ей на плечо. Она замерла, вздрогнула, но не повернулась.
— Настя… Прекрати. Мы можем поговорить.
Девчонка лишь вытирала глаза, размазывая тушь. Я понимал, что она хотела услышать другое. Она хотела, чтобы я сделал выбор. Но я выбор сделал, просто она не хотела его принимать.
Я буквально почувствовал, как расстояние между нами растет и стремительно превращается в пропасть.
Я взял ее за плечи и хорошенько встряхнул, заглядывая в глаза.
— Настя, черт возьми, посмотри на меня!
Она нехотя подняла глаза полные обиды. Губы дрожали.
— Я не бросаю своих. Девчонка сидит в обезьяннике. Ты понимаешь, что она сирота и помочь ей некому⁈
Настя медленно покачала головой.
— Бросаешь, Саш… — еле слышно шепнула она. — Отпусти, такси приехало.
Я убрал руки, Настя, не говоря ни слова, вновь направилась к двери. К залу подъехало такси, а когда девчонка открыла дверь, из салона послышались слова песни.
— Я украду, тебя украду… твою душу…
Музыка оборвалась. Машина уехала.
А я в этот момент понял, что потерял ее.
Достал мобильник, проследил на экране, как едет автомобиль домой к девчонке. И со вздохом, нажал на кнопку еще одного заказа. Ввел адрес, который мне продиктовала Алина. Такси должно было приехать через пять минут.
Таксист оказался общительным. Как только я устроился, он сразу обратился ко мне с улыбкой.
— Хотите конфетку? — спросил он, протягивая мне пачку с маленькими карамельками.
— Нет, спасибо.
Таксист не обиделся, а продолжил, видимо, привыкший к общению с разными людьми.
— Жевать нечем? Это где ж тебе так досталось, брат? — с интересом спросил он, заметив в зеркале заднего вида, как я выгляжу.
— Да так… — я не стал углубляться в подробности.
Водитель кивнул, будто бы понимая, что не стоит лезть в чужие дела. Однако разговоров он не спешил закруглять.
— Не местный, да?
— Нет, с Ростова.
— Я вижу, акцент есть, — сказал он с улыбкой. — Я сам из Душанбе. Такси — это так для души, я бизнесом занимаюсь, фрукты-овощи. Детей восемь… вот и отдыхаю от домашней суеты, как могу!
Я особо не слушал, хотя таксист продолжил рассказывать. Он говорил о своих детях, о бизнесе… я же думал о своем.
Наконец, мы добрались до места, таксист остановился.
— Приехали, брат, удачи.
Я вытащил деньги, заплатил за проезд и сверху оставил чаевые. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида с благодарностью.
— Твоим детям конфет купишь, — сказал я.,
— Обязательно, брат.
Такси подъехало прямо к дому Алины, я вышел, захлопнул дверь, попрощавшись с общительным водителем. Направился к подъезду.
Пришлось поломать голову, чтобы попасть внутрь. На диктофоне было написан номер консьержа. Я позвонил, дожидаясь, когда мне ответят.
— Вы к кому? — раздался голос.
— В квартиру сорок семь. К Алине.
Трубку повесили, не открыв дверь. Я уже собирался позвонить снова, но дверь подъезда все-таки открылась и на пороге появилась бабуля в очках в роговой оправе.
— А где твоя Алина шляется в такое время, — она сузила глаза.
Пришлось объяснять старушке все как есть. Я видел, как меняется ее лицо по мере рассказа и там появляется сочувствие.
— Кошмар какой… ну проходи конечно. А ключи то есть? — спросила она.
— Есть, — заверил я, заходя в подъезд.
Подходя к квартире, я остановился перед дверью. Наклонился и, как мне сказала Алина, нашел ключи под ковриком.
Внутри квартиры было тихо. Обычная однушка или как сейчас было принято говорить — студия.
Я увидел старый стол, в котором должен был лежать паспорт. В ящике, среди множества папок и документов, я наконец заметил паспорт. Взял его, открыл, чтобы проверить — точно ли то? Увидел фотографию Алины и сунул паспорт в карман.
Я уже собрался уходить, как заметил кое-что и даже вздрогнул он неожиданности. На полке на стене стола стояла маленькая рамочка с фотографией. На фото была я.
Я уже собрался уходить, но в этот момент раздался стук в дверь. Я замер, прислушиваясь.
Интересно, кого хрен принес? Или Алину выпустили?
Я не стал гадать, направился к двери и открыл ее. На пороге оказался бывший Алины. Он стоял весь неопрятный, с красным лицом и покачиваясь на ногах. Глаза, как два пустых отверстия, смотрели на меня. Я сразу понял, что он пьян в стельку. Запах алкоголя невыносимо ударил в нос.
Мы молчали, и все, что я мог услышать — это его тяжелое дыхание. Он не сказал ни слова, но взгляд был полон агрессии и недовольства. Бывший не пытался скрывать свои намерения, учитывая стиснутые кулаки.
— Ты че тут делаешь? — наконец, прорвалось через его зубы.
Я стоял, не двигаясь, оценивая ситуацию, но он уже не ждал ответа. Его рука резко пошла вперед, и он попытался толкнуть меня в грудь. Я сместился, и этого оказалось достаточно, чтобы пацан завалился внутрь.
Рухнув на пол, он чуть проехал вперед и стукнулся головой о дверь ванны.
— С-сука, убью! — извиваясь на коврике для обуви, зарычал он.
