Алина как ни в чём не бывало шагнула внутрь, будто у неё было полное право находиться здесь. Положила на кровать полотенце и масло.
— Я пришла тебе сделать массаж, — сообщила она. — Тебе это нужно сейчас, чтобы снять напряжение.
Я нахмурился, но не стал сразу гнать её. Мышцы после боя и правда ныли, плечи горели, спина тянула так, будто я тащил мешки с песком весь день.
— Массаж не помешает, — ответил я. — Но только массаж. И всё.
Алина улыбнулась уголком губ.
— Конечно. Ты за кого меня принимаешь?
— Хорошо, — кивнул я. — Подожди минуту. Я переоденусь.
Я прошёл к шкафу, нашёл спортивные шорты и переоделся быстро, почти по-армейски. Массаж сейчас действительно не помешает. Расслабить мышцы, согнать молочную кислоту — иначе утром тело будет деревянным.
Я вернулся в комнату. Алина уже расстелила полотенце на кровати, положила рядом масло и ждала, спокойно глядя на меня.
Я лёг на кровать, уткнувшись лицом в подушку, вытянув руки вдоль тела. Алина устроилась сверху.
— Не тяжело? — спросила она.
— Даже не чувствую.
Она открыла флакон, я услышал тихий плеск масла. Почувствовал приятный запах чего-то пряного, возможно, эвкалипта или розмарина.
— Масло сразу на спину лить нельзя, — сказала она. — Оно должно сначала нагреться. Поэтому я лью его на руки.
Я услышал, как скользнули её ладони друг о друга, растирая масло, а потом почувствовал прикосновение. Сначала осторожное, разогревающее, потом сильнее — она словно вдавливала в меня тепло.
Каждое её движение было выверено — от шеи к плечам, от лопаток вниз, вдоль позвоночника. Она работала методично, зная, куда давить, где задержаться.
— Ты что ли училась массажу? — спросил я.
— Угу…
Я наконец позволил себе расслабиться. Мышцы, каменные после боя, начали поддаваться. В голове стало тихо, дыхание замедлилось.
Алина молчала, её руки уверенно разминали мои плечи, но прикосновения начали меняться. Давление стало мягче, движения медленнее, и я почувствовал, что массаж превращается во что-то другое.
Она чуть дольше задержала ладони на шее, наклонилась ближе. Я уловил запах её духов, смешанный с маслом, и понял… она тянет меня туда, куда я не собирался идти.
— Знаешь… — её голос прозвучал почти шёпотом, рядом с ухом. — Ты слишком напряжён. Я могу помочь тебе по-настоящему расслабиться.
Я открыл глаза, выдохнул и повернул голову. В её взгляде была решимость. Она хотела большего.
— Нет, Алина, я уже говорил, что между нами ничего быть не может.
Она замерла, её руки остановились у меня на плечах.
— Ты серьёзно? — спросила она с какой-то обидой.
Я сел, сбросив её руки, и посмотрел ей в глаза.
— Если ты сюда за этим пришла — иди.
Несколько секунд мы молчали. Она пыталась удержать взгляд, искала трещину в моей решимости, но я не отводил глаз.
— Я благодарен тебе. За всё. Особенно за то, что подсказала мне тогда с дротиком. Это, правда, было важно. Но большего между нами не будет.
Она усмехнулась, будто пыталась спрятать неловкость за маской.
— Ну, как знаешь, — сказала она, поднимаясь.
Алина фыркнула, глаза её блеснули, и уголки губ дрогнули в усмешке.
— Я же вижу, что ты меня хочешь, Саша, — сказала она, словно бросая вызов.
— Хотеть не значит жениться, Алина.
— Я и не прошу жениться.
Она встала и направилась к двери. Открыла её, шагнула и чуть не споткнулась о что-то на пороге. Я увидел, как она наклонилась, заметив пакеты с аптечными коробочками.
— О, так о тебе, видимо, есть кому заботиться, — фыркнула она и, не оглядываясь, вышла, хлопнув дверью.
Комната снова погрузилась в тишину, только слабый запах её духов ещё витал в воздухе.
Я поднялся, подошёл к двери и посмотрел на коврик, где стояли лекарства в белых пакетах.
Настя…
Я вздохнул. Конечно, это она. Бегала по ночному городу, искала круглосуточные аптеки, пока я тут лежал и спорил с призраками прошлого.
Сегодня команды ждали новые испытания. Я проснулся, умылся и сидел на краю кровати, когда дверь приоткрылась, и в проёме появился Антон.
— Саня, пора. Пошли, — с порога известил он.
— А как же «доброе утро»? — я подавил зевок.
— Утро добрым не бывает, — хмыкнул Антон и деланно закатил глаза. — У нас съёмку на полчаса раньше перенесли.
Через пару минут мы уже пришли в новый съёмочный «павильон», похожий на обычный тренировочный зал: шведские стенки, груши… я бы подумал, что Антон заблудился и привёл меня не туда. Но нет, вокруг шла возня — операторы готовили камеры, туда-сюда бегал режиссёр.
Хм… интересно, конечно. Но явно это не тренировка. Скучные упражнения для эфира не годятся. Значит, будет что-то другое.
Кстати, второго полуфиналиста от моей команды, Толика, не было, хотя Феномен и Воин аула уже пришли.
К нам подошёл ассистент, держа в руках петличку.
— Встаньте ровно, — сказал он и быстро закрепил микрофон у меня на груди.
— А Толя где? — я ещё раз огляделся. — Чего-то не вижу его.
Антон вздохнул и помялся, словно не знал, как лучше сказать.
— Его увезли в больницу, — наконец сказал он. — Температура поднялась.
— И что теперь? — спросил я.
— Допуск ему не дали, — Антон развёл руками.
— Блин… — выругался я сквозь зубы.
