Все, наконец, покинули ринг, освобождая пространство для организаторов, которым следовало привести ринг в порядок перед заключительным боем сетки четвертьфиналов. Едва всё протёрли, убрав следы крови и пролитой между раундами воды, как Паша начал объявление последнего на сегодня боя.
— На ринг приглашается последняя пара четвертьфиналистов!
Счёт был 2:1 в нашу пользу, и все ждали, что будет дальше. Я же, к сожалению, не мог присутствовать в углу нашего парня. Хотелось бы секундантствовать, подсказать, подбодрить, но меня врач, закончив с Паханом, уже ждал у ринга. Проверка была обязательна.
Врач сидел за маленьким столиком прямо возле ринга.
— Садитесь, — сказал он, кивнув на табурет.
Я присел, и он сразу начал осмотр. Лёгкое движение пальцев по скуле, потом осторожный взгляд на сечку под бровью.
— Вы везунчик, — заявил он. — Сечку вашу не раскрыли.
Я усмехнулся краем губ. Учитывая, что Пахан несколько раз целенаправленно работал, чтобы её «раскрыть», то да — мне действительно повезло.
— Как дела с глазом? — спросил он.
— Дела средней степени паршивости, — ответил я честно. — Но думаю, что ничего серьёзного, я почти всё вижу.
Врач внимательно осмотрел глаз.
— В больницу можно не ехать. Но лекарства купите обязательно. Нужно снять воспаление и дать глазу отдохнуть.
— Благодарю, доктор, — сказал я и поднялся.
Он задержал меня за руку на секунду.
— Вы берегите себя. Вы тут все прямо как гладиаторы. Деньги — деньгами, а здоровье можно оставить насовсем.
И вот что на такое отвечать?
Я не стал ничего говорить, потому что в этот момент уже начался последний бой четвертьфинала.
— Всё. Идите, только помните, что я сказал про капли для глаз.
— Спасибо, доктор, — ответил я и пожал врачу руку.
На ринге шёл первый раунд боя. Парни, не откладывая дело в долгий ящик, с первых секунд закатили настоящую рубку. Они обменивались ударами, не прячась за защитой и не экономя силы. Каждый раз, когда кулак врезался в цель, я слышал щелчок — звук удара кость о кость.
Мой сокомандник пытался держать темп, отвечать, но Хасбулла давил и шёл вперёд, как танк. Он пропускал, но и сам вкладывался в удары, явно желая вырубить соперника в первом же раунде.
И вот в очередном размене мой сокомандник поймал правый сбоку и рухнул на настил. Хасбулла вскинул руки, а рефери бросился между ними.
Бой продлился в лучшем случае минуту, но за эту минуту парни выложились на полную. Отсчёт рефери не открывал, понимая, что боец пропустил тяжело и уже не встанет.
Победа Хасбуллы была чистой, хотя и не такая бескровная, как это могло показаться. Наш сокомандник пару раз хорошенечко зацепил Воина аула, и только гранитная челюсть помогла ему устоять на ногах.
Как бы то ни было, счёт противостояния команд сравнялся. Теперь со стороны команды Феномена осталось два человека, как и с моей стороны бойцов было всего двое. Ну а поскольку везде нужно искать плюсы, то я для себя решил так — плюс как минимум в том, что теперь мы точно не встретимся друг с другом раньше финала.
Я залез на ринг, поддержал своего бойца, который достаточно быстро пришёл в себя.
— Ты сделал всё, что мог, — заверил я, похлопав парня по плечу.
Боец ничего не ответил — склонил голову, тяжело переживая своё поражение. Вообще, поражение никогда не доставляет удовольствие.
На ринге братья Решаловы объявляли о завершении совершенно безумного четвертьфинала. Так оно и было, каждый бой на этой стадии наверняка подарит зрителям незабываемые эмоции, когда выйдет запись сегодняшней серии.
Я и Саня Козлов отошли чуть подальше от ринга.
— Как думаешь, кого тебе дадут на полуфинал? — спросил Саня.
По логике всё складывалось просто. На Феномена должен был выйти боец из нашей команды, а мне предстояло встретиться с Хасбуллой, Воином аула.
Я озвучил свои мысли Сане, прекрасно понимая, почему он переживает. Младший Козлов болел за меня так, как никто другой, за исключением, разве что, Светы.
— Феномен то, Феномен это… — вздохнул Антон, подходя к нам. — Про него на каждом углу судачат! Честно, если, то я не знаю, как его остановить! Как говорится — против лома нет приёма…
— Если нет другого лома, — сказал я и хлопнул по плечу своего менеджера. — Не боись, прорвёмся.
Антон покосился на меня и чуть усмехнулся.
— Твои бы слова да Богу в уши.
Я знал, что даже ребята из моей команды не верят до конца в нашу победу, потому что Феномен казался машиной.
Но я слишком хорошо понимал, что любая машина ломается так же, как и человек. Вопрос только — где у неё слабое место.
Ощущения после боя были не самые приятные. Тело гудело, будто по нему катком прошли, в мышцах ныла ломота, а голова отзывалась пульсом на каждое движение.
Выйти из ринга без повреждений в этот раз не получилось — врач был прав. И пренебрегать его советами насчёт капель и кое-каких лекарств было бы непростительной халатностью. Я, если хотел выступить в полуфинале, должен был мобилизоваться в кратчайший срок.
