— Устроит, — сказал я. — Я буду ждать тебя в «Боевых перчатках». Пацанам понравится, что с ними поработает такой боец. Боец ты хороший, а вот как человек… я думаю, ты всё понимаешь.
Я выдержал паузу и добавил:
— А дерьмо случается. Главное — это цели, ради которых ты идёшь дальше. Подкорректируй их. И тогда у тебя всё получится. Поднимешься не раз.
Феномен слушал молча, но в его глазах что-то дрогнуло. Я видел, как мои слова дошли до него. Неплохо будет, если он поймёт, что сила не в том, чтобы ломать, а в том, чтобы подниматься и снова идти.
Феномен кивнул, медленно, тяжело. Но это был честный кивок.
Дверь травматологии наконец распахнулась, и из неё, хромая, вышел мужик. На ноге у него был свежий гипс, под мышкой костыль. Видно сразу, что перелом. Он прошёл мимо, бормоча что-то себе под нос, и исчез в коридоре.
— Следующий, — позвал медбрат.
Я поднялся со стула и зашёл внутрь травмпункта. Врач в очках, среднего возраста, глянул на меня поверх бумаг.
— Снимайте верх, ложитесь, — он кивнул на кушетку.
Я стянул майку, и он начал осмотр. Пальцы уверенно прощупывали рёбра, ключицу, шею. Потом остановился на рассечённой брови.
— Ну что ж, здесь зашивать, — сказал он, как о чём-то обыденном. — Давайте готовиться.
Он достал инструменты, ассистентка быстро подготовила столик. Металл иглы блеснул под лампой. Я почувствовал укол, и место вокруг рассечки онемело.
Игла входила и выходила из кожи, нить тянулась, затягивалась в узлы. Я чувствовал лёгкое давление, но боли уже не было. Врач работал сосредоточенно, быстро.
— Всё. Готово, — сказал он через несколько минут.
Я сел, протёр лицо, ощущая стянутость кожи.
— Сколько я вам должен? — спросил я.
Врач улыбнулся и покачал головой.
— Ничего. Всё сделано по полису.
Скорее всего, Игнат уже всё оплатил, пока я сидел в коридоре. Но спорить я не стал.
— Спасибо, доктор, — сказал я.
— До свидания, — ответил он, снимая перчатки.
Я вышел из травматологии, трогая пальцами свежие швы на брови. Кожа была натянутая, чувствовалась стянутость нитей, но это мелочь по сравнению с тем, через что я прошёл на ринге.
Дверь кабинета снова открылась, и внутрь завели Феномена. Он шёл медленно, плечи опущены, полотенце наконец убрали. Его лицо было разбито, а взгляд потухший. Врач, который сопровождал меня с самого начала, уже стоял в коридоре.
— Вам — снимок головы, — он махнул рукой, приглашая следовать за собой. — Пойдёмте.
Меня отвели в радиологию, усадили, зафиксировали голову. Холодный металл аппарата коснулся затылка, и я прикрыл глаза. Аппарат загудел, лампы вспыхнули. Несколько минут — и всё закончилось.
Доктор вернулся с плёнками, быстро просмотрел, положил на просвет. Провёл пальцем по снимку.
— Ну что, Александр, всё в порядке. Сотрясения нет, повреждений мозга тоже. Последствий для здоровья не вижу. Отдых, уход за швами — и будете в норме через неделю.
Я выдохнул. Камень свалился с души.
В коридоре меня уже ждал Игнат. Он облокотился на подоконник, руки в карманах, и как только я вышел, расправил плечи и улыбнулся.
— Ну что, Саня, — сказал он. — Поехали обратно. Будем отмечать. Поработали — теперь и отдыхать пора.
После всего, что случилось, мысль о том, что теперь можно просто лечь или поднять бокал с ребятами, казалась спасением.
— Поехали, — ответил я.
Мы вернулись на виллу уже за полночь. Дорога заняла полчаса, и всё это время я молчал, глядя в окно. Огни ночного города мелькали и расплывались. В машине было тепло и тихо, мотор урчал убаюкивающе, но я держал глаза открытыми, чтобы не провалиться в сон прямо в пути.
Когда ворота особняка закрылись за нами, Игнат заглушил двигатель и повернулся ко мне.
— Ну что, Саня, пошли отметим? Или ты пас?
Я усмехнулся, с трудом разлепив губы.
— Пас, брат. Мне бы на кровать… на боковую лечь и хорошенечко выспаться.
Игнат посмотрел на меня, кивнул понимающе.
— Ладно. Правильно. Если что нужно — только свистни, буду на низком старте.
— Договорились, — ответил я.
Он хлопнул меня по плечу, вылез из машины и тут же направился к дому.
Я медленно поднялся по ступенькам и прошёл в сторону своего номера. Коридоры виллы были тихими, только пол под ногами отзывался шагами.
Открыв дверь своего номера, я наконец выдохнул. Здесь было пусто, спокойно и темно. Всё, что мне было нужно сейчас, — кровать. Я рухнул на неё, даже не раздеваясь.
После всего, что произошло на ринге и в больнице, внутри будто образовалась пустота. Никаких эмоций, никаких взрывов адреналина.
Большое дело сделано, а внутри вместо радости только усталость.
Я лежал на кровати в своём номере. Матрас казался каменным, тело деревянным, но я не двигался. Каждая клетка ныла, каждая мышца напоминала о себе. Казалось, что меня перемололи в жерновах и выплюнули обратно.
В потолок я смотрел несколько минут, пока глаза не начали закрываться сами. И в этой тишине вдруг пришла мысль… а ведь по сути ничего не завершено. Финал — это только этап, а не конец. Всё, что произошло сегодня, — лишь дверь к следующему шагу.
Впереди ждала не менее тяжёлая задача
