Телефон на тумбочке настойчиво завибрировал. Сквозь полусон я не хотел тянуть руку, но экран загорелся, и я увидел новое входящее сообщение.
Потянулся, разблокировал телефон. На экране высветилось приглашение на ужин.
Сон как рукой сняло. Как если бы на меня вылили ушат холодной воды.
Я прочитал сообщение ещё раз. Адрес указан чётко, даже с координатами для тех, кто заплутает. Внизу добавлено: «Дресс-код — костюм. Количество персон — четыре. Просим в кратчайший срок прислать имена гостей».
Я сел на кровати, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Вот оно… момент, которого я ждал.
Я уставился в экран, перечитывая сообщение снова и снова, будто опасался, что слова вдруг исчезнут. Четыре персоны. Это значит, что рядом со мной могут быть те, кто должен быть там.
Время на самом деле было позднее — начало десятого утра. Выходит, я проспал целых девять часов без задних ног. Причём, помимо сообщения с приглашением, на телефоне была целая куча пропущенных и прочих сообщений. Знакомые, у кого был мой номер, хотели поздравить меня с победой. Надо потом выделить время и отписаться всем.
В этот момент в дверь раздался короткий, слабый стук. Я поднял голову от телефона, где по-прежнему светилось приглашение.
— Заходите.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Саша Козлов. Лицо его было сосредоточенным, в глазах застыла решимость. Он прикрыл за собой дверь и без лишних слов сел на край кровати.
— Ну что, завтра всё в силе? — спросил он тихо, но уверенно.
Я кивнул и протянул ему телефон с экраном, где всё ещё горели строки приглашения.
— Будь готов.
Саша внимательно посмотрел на экран, потом поднял взгляд на меня.
— А как мать пройдёт?
— У меня четыре пригласительных. Светлана умеет конспирироваться лучше многих из нас. Так что всё будет. А пока скажи, под какими именами вас записать.
— Моё имя ты знаешь, а матери укажи… — он назвал чужое, давно заготовленное имя.
Я записал всё в ответном сообщении и нажал «отправить». Мы оба замолчали, слушая тиканье часов. Через пару минут пришёл новый сигнал.
— Бронь подтверждена, — сказал я и положил телефон на тумбочку.
В глазах младшего Козлова мелькнуло облегчение. Он поднялся с кровати.
— Тогда до вечера, — сказал младший Козлов.
— До вечера, — подтвердил я.
Казалось, он уже собирался уйти, но взгляд его зацепился за меня, и он остановился. В его глазах было столько всего сразу… и благодарность, и решимость, и что-то вроде тревоги, которую он всё это время скрывал.
— Спасибо тебе за всё.
Я усмехнулся, чувствуя, как губы снова болезненно растянулись из-за рассечённой брови. Но моя улыбка была искренней.
— Ты только о костюме позаботься, — сказал я, кивая на телефон. — Там дресс-код. Не хотелось бы, чтобы нас приняли за случайных гостей.
Мы пожали руки крепко, словно закрепляя не только договорённость о костюме, но и саму идею, что завтра мы пойдём туда вместе и уже никто нас не остановит.
Он вышел, дверь закрылась, и я снова остался один. Наконец прислушался к ощущениям своего тела. Боль была. Не острая, скорее всеобъемлющая. Каждая клетка тела ныла, как будто меня ночью переехала фура. Голова была тяжёлой, мышцы тянуло…
После боя никогда не бывает легко, но сегодня было особенно паршиво. Каждое ребро отзывалось тупой болью, грудь будто стянута ремнём, а ноги ломило так, что я вспомнил все пробежки по лестницам в восьмидесятых, когда тренеры гоняли до рвоты.
После боя с Карателем состояние всё-таки было получше. Правда, тогда я и не выступал целый раунд в качестве груши для битья. Но что я усвоил хорошо — терпеть такое состояние было не обязательно. Обезболивающие в 2025-м были куда сильнее тех, к которым я привык по прошлой жизни.
Потому, оставшись один, я первым делом развёл себе в стакане порошок. Выпил, закрыл глаза, понимая, что через каких-то пятнадцать минут боль начнёт ослабевать и отходить на второй план.
Прошёл в ванную. Холодная плитка под босыми ступнями чуть отрезвила. Я включил свет и, облокотившись о раковину, взглянул в зеркало.
Картина была удручающая. Всё лицо опухло: одна щека вся синяя, под глазом огромный фиолетовый мешок. Губа рассечена, шов на брови свежий и красный. Так-то после увиденного сравнение с грузовиком уже не казалось преувеличением.
Вот оно, лицо победителя… Теперь ближайшие несколько недель займёт восстановление. Синяки сойдут, швы снимут, кости перестанут ныть, но до этого времени зеркала лучше обходить стороной.
И всё же сегодня вечером меня ждал ужин у Козлова. И я должен быть там.
Я снова посмотрел на себя, выдохнул.
Организаторы, конечно, озадачили, выставив в качестве требования наличие костюма. Я закрыл глаза, представляя, как в зале будут сидеть люди в дорогих смокингах, с идеальными причёсками, с бокалами вина… и как среди них появлюсь я — весь опухший, с зашитой бровью.
Но идти придётся.
Я услышал, как в дверь моего номера снова постучали. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Игнат. Он вошёл уверенной походкой, в руках у него был чехол. По тому, как он его держал, я сразу понял, что это был костюм.
