Он медленно пошел ко мне. Бойцы держали меня на прицеле, но Витя слишком хорошо знал меня. Знал, что я не стреляю просто так.
— Ну⁈ — заорал он, подойдя вплотную. — Че встал⁈ Давай! Убей меня, тварь! Думаешь, я не знаю, что ты Светку хочешь⁈ Хочешь забрать мою семью?
Он ударил меня в грудь слабым, пьяным кулаком. Я не ответил. Просто смотрел в его покосившиеся глаза.
Витя сделал внушительный глоток из бутылки. Лицо его исказилось, стало звериным, отталкивающим.
— Хочешь разрушить мою семью, да⁈
— Она тебе не нужна, Вить… — сказал я. — Ты и сам это знаешь. Ты за бумаги бьешься, не за нее. Не за Линду и не за пацана, которая у неё в животе растёт. И ты прекрасно знаешь, что Светка мне как сестра. Я клятву давал ее защищать. Ты тоже.
Сзади уже грохотало. Поезд мчался, гудок рвал воздух. Ещё чуть-чуть… и Света уедет.
Я не отводил взгляда от Козлова.
— Вить… Оставь ее, — спокойно сказал я. — Она перепишет тебе, что ты хочешь. Жизнь только ни ей, ни детям не порть. Пусть вырастут достойными людьми.
Он зашатался, улыбаясь. Снова глотнул водки, вытер рот рукавом пиджака и расставил руки.
— Стреляй…
Я смотрел на этого человека и вспомнил, как мы в детстве делили одну булку на двоих. Козлов всегда оставлял мне самую большую часть. Первый лез в драку…
Но теперь что-то в нем сломалось.
— Отпусти их, — также спокойно ответил я.
Он отшатнулся, но тут в воздухе раздался визг детского голоска:
— Папа не трогай дядю Сашу!
Линда выскочила из машины. Бежала прямо к нам. Это было первое сказанные ей слова.
— Линда! — крикнул я. — Стой!
Но малышка бежала ко мне, протянув свои ручки. Шлагбаум начал медленно открываться…
— Остановите эту суку! — зарычал Витя своим быкам.
Двое двинулись к «девятке», вскидывая автоматы. Я понял, что они собираются стрелять.
— Света! Уезжай. Я позабочусь о Линде! Себя и сына спаси! — крикнул я.
«Девятка» не двигалась, хотя проезд уже был открыт.
Ну же… Никитина, уезжай!
Ну же…
Машина резко рванула вперед и ушла в ночь. Бандиты пустили вслед несколько коротких очередей.
Козлов стоял, сжимая кулаки. Смотрел вслед.
— Сука подзаборная… шалава дранная… — цедил он.
Это больше не был мой брат. Только озлобленный человек, который с каждым днем хотел все больше и больше.
Козлов резко отпрянул назад, выхватывая пистолет у одного из своих бойцов. Я понял отчетливо — он сейчас выстрелит…
БАМ!
Выстрел прозвучал глухо, как удар молотка. Я выстрелил первый и мой некогда самый близкий человек упал замертво.
Прежде чем огонь открыли в ответ, я подстрелил одного из бандитов и бросился к Линде, чтобы своим телом защитить ее от пуль.
Очередь пришлась мне в спину. Легкое тепло тотчас разлилось в груди. Мир вокруг стал странно тихим.
Будто сквозь воду я слышал новые выстрелы. Пули пробивали мое тело. Но ни одной из них я не позволил добраться до малышки, которую закрыл своей грудью.
Я улыбнулся через кровь, чувствуя боль в груди. Не от ран, оставленных пулями, а от немого вопроса — почему все произошло именно так?
Посмотрел в звездное небо, будто ожидая ответа. Я не верил, что той дружбы, которая вела нас, молодых через года больше нет…
Последняя, что я услышал, был шепот Линды.
— Дядя Саша, не уходите.
А потом все исчезло.
В глаза лупанул свет прожекторов. Я опустил взгляд, но вместо земли жд переезда, увидел прорезиненный пол. Вокруг мельтешили фигуры, пока размытые. Нос учуял терпкий запах духов…
Я инстинктивно коснулся груди, но не нашел ран. Мелькнула первая мысль — выжил!
Мысли сменяли одна другую. Что происходит, черт возьми? Где я?
Куда делись Линда, Козлов, бандиты…
— Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! — крик сбоку разорвал тишину.
Реальность с грохотом рухнула мне на голову. Я поднял взгляд и щурясь увидел парня, заваливающегося на пол без сознания. Сзади, вцепившись, как клещ, его душила бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.
— Жиесть, баля… я тибя похороню, очкошник! — сипел «рюкзак».
Бросив тело, занес ногу, чтобы пнуть свою жертву…
2025 год, сентябрь. Москва.
— Жиесть, баля… я тибя похороню, очкошник! — сипел «рюкзак».
Бросив тело, занес ногу, чтобы пнуть свою жертву…
— Стопори!
Я схватил бородача за плечо, одернул. Лежачих не добивают, даже на зоне. Но недоразумение, как с цепи сорвавшееся, вывернулся и заверещал благим матом.
Ни хрена не понимаю! Козлова дружок? Откуда тогда взялся задушенный пацан⁈
Бородач резко повернулся — глаза на выкат, слюна на губах, будто собирается вцепиться в глотку. Желваки ходят под бородой.
— Э! Я тибе руки пириломаю, понял, чорт⁈ — взвизгнул он.
А вот это лишнее… Руки сработали быстрее мыслей. Как тогда у переезда. Только теперь передо мной стоял не Витька, а псих с бородой.
Короткий боковой в печень, точно. Бородач осел, как мешок, и схватившись за бок, заизвивался на полу, подвывая. Вот же собака бешенная! Как он до своих лет дожил с таким поведением!
Вокруг замельтешили амбалы от ста кило весом. Маски черные, в камуфляже. Реально вязать бородача никто из них не спешил.
