Участковый тем временем продолжал бессмысленно открывать шкафчики и тумбочки. Явно раздраженно, показать, что мы впустую тратим время. После очередного круга по квартире, он остановился и с явным раздражением снова развел руками.
— Слушай, ну нет у них действительно ничего. Всю квартиру перерыл, а дурью и не пахнет. Хотите сами со своей камерой пройдитесь…
Я уже не слушал. Стало понятно, что мент выгораживает барыг. Я хмуро осмотрелся, чувствуя, что эти гниды пытаются обвести всех вокруг пальца. Где-то тут был подвох, я это нутром ощущал, но барыги продолжали ухмыляться с наглым видом, абсолютно уверенные в своей безнаказанности. Возможно, что уже сталкивались с подобными облавами и в прошлый раз у них ничего не находили.
Взгляд остановился на неисправной розетке. Подозрение закралось в душу само собой. Помнится, еще в девяностые, когда приходилось сталкиваться с подобными мутными «делишками», опытные барыги прятали товар именно так, чтобы сразу и не нашли. Даже если квартиру перевернуть вверх дном. И розетка… это был как раз классический вариант.
— Товарищ участковый, на секундочку подойдите, — негромко позвал я мента, подзывая жестом.
Участковый с неохотой приблизился ко мне, напряженно поглядывая на розетку, на которую я указывал пальцем.
— Чего там такое? — спросил он без особого энтузиазма, словно чувствуя, что сейчас начнутся проблемы.
— Розетку снимите, — спокойно сказал я.
— В смысле «снимите»? Она ж под напряжением, я не электрик, — мент нервно попытался возразить, явно не желая делать то, о чем я говорю.
— Делать будешь? — холодно спросил я, смотря в его бегающие глаза.
— С чего бы…
— Паш, фиксируй все на камеру, — перебил я начавшего отнекиваться участкового.
Паша тут же направил телефон на участкового, который еще больше сник и беспомощно развел руками, не решаясь что-то предпринять. Перевел камеру на меня, не до конца понимая, что я собрался делать.
Я решительно шагнул к розетке, достав из кармана ключи от зала и осторожно подцепил пластиковую крышку.
— Эй, не надо нам дом ломать! — занервничали барыги, когда поняли, куда я полез. — Скажите ему!
— Я аккуратно, — с легкой ухмылкой ответил я, уже прекрасно понимая, что сейчас произойдет.
Стоило чуть отжать корпус розетки, как оттуда на пол выпал пакет, наполненный чем-то подозрительно знакомым. Я не стал его трогать, чтобы не оставлять отпечатки.
— Опа! — тут же с удовольствием отреагировал Паша на находку. — А это что у нас такое? Вещество очень похожее на дурь. Что скажете, барыжки?
— Это не наше! — в панике закричал один из задержанных.
— Точно, подбросили! — тут же подхватил другой, пытаясь выглядеть возмущенным.
Я усмехнулся, спокойно глядя на то, как барыги теряют свою наглость, превращаясь в перепуганных подростков. Как мне уже успели сказать, сроки за наркотические статьи в России приблизились к двум десяткам лет в колонии строго режима. Так что боятся было чего.,
— Ваше или не ваше, — саркастично протянул я. — В ментовке разберутся. Только вот все на видео записано. Товарищ участковый, фиксируйте.
Мент заметно побледнел, с его лица тотчас слетела былая маска раздражения. Собрав последние остатки силы воли в кулак, он принялся медленно составлять протокол, достав из кармана блокнот и ручку. А я с внутренним удовлетворением подумал о том, что знание прошлого все-таки было полезной штукой. Даже в этом странном и не всегда понятном двадцать пятом году.
У барыг началась паника. Внезапно один из них, до этого молча стоявший у стены, резко обернулся к участковому и закричал.
— Ты ведь бабки брал сучара! Говорил же, что прикроешь нас, паскуда! А теперь в кусты прячешься? А вот хрен, я тебя тоже сдам!
Участковый дернулся, словно ударенный током, и замахал руками, испуганно пытаясь оправдаться.
— Ничего я вам не говорил, ничего не брал! Вы чего несете, придурки? Да я вас сейчас по всей строгости…
Но по голосу мента было ясно, что он уже сдал себя сам. Голос предательски дрожал, взгляд метался по сторонам, а лицо покрылось крупными каплями пота.
Пацаны из моей «группы поддержки» было хотели заткнуть барыгу, но я одернул их. Тот явно не все сказал.
— Как это не брал? — продолжал истерично орать он. — Я лично тебе бабки передавал! Лично в карман сунул! Проверьте его, ну! Проверьте карманы! Там полтинник, девять купюр по пятаку и пять по штуке!
— Они клевещут… — тихо проблеял участковый, но в голосе его не было ни капли убедительности.
— Карман выверни! — отрезал я.
— С чего бы… кого вы слушаете…
— Ты покажешь, что в кармане?
Участковый начал пятиться. Я не стал это терпеть и двинулся к нему.
— Сань, он при исполнении, его трогать нельзя… — попытался меня остановить кто-то из близнецов.
Но я подошел к участковому, схватил за шиворот и достал деньги из его кармана прежде, чем мент успел среагировать.
— Я и не трогаю, воротник поправил, а тут деньги выпали, — я коротко пожал плечами.
Участковый замер, побелев как мел. У меня в руках осталась вытащенная из его кармана пачка денег.
— Твои? — спросил я.
— Н-н-нет…
— Пересчитай, Сань, — попросил Леша.
