Наверное, это была хорошая тренировка перед встречей с Молли Стич, но я не прекращала занятий с Джейни за пивной, а по выходным, когда приезжал Джем, мы проводили тренировочные бои с ним. Я работала над движениями головы, учась пригибаться и разворачиваться. Джем тренировал удары при перемещении, особенно назад. Трудно вкладывать силу в атаку, когда пятишься от противника, и нужно правильно ставить ноги и отталкиваться ступней, противоположной той, которой шагаешь назад, чтобы развернуться и нанести удар. Это требует некоторой практики, и всегда нужно сохранять верный ритм и не спускать глаз с противника, опуская при этом голову.
Мы с Джемом дали Пэдди по два фунта на подкуп бобби. После оплаты счетов и поставок до Рождества это были чуть ли не последние деньги из заработанных на ярмарке в Халлоу-Хит, и мне были просто необходимы двадцать гиней, обещанные за победу над Молли Стич.
Джему тоже были нужны деньги. Он собирался купить новых лошадей для летних ярмарок, а еще он сказал, что хочет найти дом, где мы с ним будем жить после свадьбы. Я предложила рассказать обо всем Биллу после Дня подарков, когда у нас появятся деньги и все будет готово. Джем пообещал купить мне красивую лошадь, и я мечтала ее получить, хоть и понимала, что уход за хорошей лошадью обойдется очень дорого.
Мисс Эстер поглядела на меня с нескрываемым ужасом, когда я рассказала, что отправила письмо епископу. В этот раз она не улыбнулась.
Я сидела напротив нее в конце класса. Комнату украсили небольшой сосенкой, увешанной игрушками и свечами, а мисс Джудит разучивала с детьми рождественскую песенку.
В школу я пришла в сильном возбуждении: мне не терпелось рассказать, что я сама написала письмо и отправила его. Но, услышав мою новость, мисс Эстер помрачнела и лишь вздохнула:
— Ох, Энни…
— Что я сделала не так, мисс? — спросила я.
— Ну… Надо было показать нам, что ты написала.
— Зачем? — удивилась я. — Я ни в чем не наврала, мисс. И все слова были написаны правильно…
— Да, но… У нас очень сложные отношения с епископом. Он придерживается жестких взглядов на образование для бедных. Пусть ты говорила правду, Энни, но нашему отцу очень важно поддерживать с епископом гармоничные отношения… — Уголки ее губ опустились, и она пожала плечами.
Тут я разозлилась на нее:
— И вы решили, что я написала что-нибудь такое, отчего у него в заднице засвербит? Почему? Потому что я — тупая цыганка, которая живет в пивнушке?
Мисс Эстер густо покраснела и смогла только пробормотать:
— Энни!..
Мне стало неловко. Как будто я испачкала кружевную шляпку.
— Простите, мисс, но я так гордилась собой, что написала все правильно и сумела отправить письмо. Даже сама заплатила за марку. Я сделала только то, о чем вы меня просили и чему вы меня учили.
Мисс Эстер взяла меня за руки и сказала:
— Энни, это ты прости меня, пожалуйста! Мне следовало тебе доверять… Я и правда тебе доверяю, Энни. И ты ни в коем случае не тупая. Пожалуйста, прости меня. Уверена, твое письмо выглядит великолепно и произведет впечатление на епископа.
Никто и никогда прежде не просил у меня прощения. Даже мама, когда продавала меня.
— Ну а я прошу прощения за слово «задница», мисс, — сказала я. — Там, где я живу, принята грубая речь.
— Я знаю, Энни, но мы научим тебя говорить правильно, — улыбнулась она.
— А научите меня делать реверанс, мисс? — спросила я. — Потому что вскоре после Рождества мне предстоит встреча с лордом.
— И ты считаешь, что обязана сделать перед лордом реверанс?
— Таковы правила приличия, разве нет, мисс?
Мисс Эстер оглядела классную комнату. Дети пели «О верные Богу», а мисс Джудит подыгрывала им на фисгармонии. Звучало не очень.
Моя учительница снова повернулась ко мне:
— Энни, следует выражать уважение и почтение лишь тем, кто достоин и заслуживает нашего уважения. Я не считаю, что мы должны принижать себя перед другим человеком только из-за того положения, которое он занимает в жизни, — положения, данного ему человеком, а не Богом. Унаследованные земли, богатство и титул еще не означают, что каждый лорд достоин безоговорочного уважения. В глазах Господа мы все равны.
Мне это показалось интересным. Ее речь отдавала радикализмом.
— Значит, вы бы не стали делать реверанс только потому, что он лорд? — уточнила я.
— Нет. Думаю, я пожала бы ему руку. Вежливость обязательна всегда. Разумеется, все зависит от того, что это за лорд и чем он мог заслужить мое почтение. Впрочем, боюсь, я обязана вести себя почтительно с епископом, потому что он влияет на положение моего отца. Так что это за лорд? И как вышло, что ты с ним встретишься?
— Мисс, это не тот человек, которому вы станете делать реверанс. Думаю, и я теперь не стану. Возможно, даже и руки не пожму.
— Но где ты с ним встретишься?
И я ей все рассказала. Рассказала о поединке на День подарков, о призе и о ставках. Рассказала о том, что мы с Джемом оба будем драться за деньги, чтобы удержать «Чемпион» на плаву и позаботиться о Билле.
Услышав о призе, сестра Уоррен ахнула:
— Двадцать гиней! Боже правый!
