Он вспомнил темноглазую красавицу мать, которая баюкала его и нашептывала цыганские сказки, и отца — жуткого богохульника с копной светлых волос и кулаками, цветом и тяжестью напоминавшими стальные. Перри вспомнил долгие прогулки к мессе после смерти матери, когда отец шел впереди, а сам Билл с недоумением рассматривал высокие живые изгороди по обе стороны дороги. Папаша говорил, что они услышат истину, шлепками и подзатыльниками загоняя сына в церковь, где все кланялись и крестились, прежде чем усесться на скамьях, а потом святой отец красноречиво расписывал прелести рая и все пели «Отче наш» и «Возрадуйся, Мария».
Женщин Билл считал благословенными; со временем у него появилось сильнейшее стремление защищать и чтить их, несмотря на все грязные словечки, которыми награждали девиц рабочие на баржах, несмотря на всю несправедливость их положения в мире. В глубине души Перри чувствовал, что мужчина, не способный любить, уважать и защищать женщину, — вовсе даже и не мужчина. Ему нравилось, как Джем Мейсон опекает Энни, всегда настороже и готовый отразить любую угрозу, как его большая и нежная ладонь лежит у нее на плече. «Вот настоящий мужчина», — думал Билл. Многие дерутся и укладывают на лопатки других парней, но только настоящий мужчина любит свою женщину и заботится о ней. Сам Громила старался поступать так же всю свою беспокойную пьяную жизнь. Но сколько же для него оставалось непознанным!
Не счесть, сколько эля Перри выпил за эти годы: он получал огромное удовольствие, когда пойло лилось в глотку, с шипением прочищая внутренности, а потом хмель ударял в голову, и казалось, что нет ничего невозможного. Билл родился с невероятной жаждой, которую, похоже, невозможно было утолить, сколько пива ни пей.
Фургон катил по Спон-Лейн, и «Чемпион» удалялся, становясь все меньше. Громила чувствовал: что-то заканчивается, что-то меняется в его затуманенном взоре. Тут рука Джейни коснулась его лица, и он улыбнулся, когда подруга сунула ему в руку бутыль с пивом.
Энтони Уильям Персиваль Грейнджер-Хайд, лорд Ледбери, для друзей был просто Перси, для работников обширного поместья в Вустершире — ваша светлость, а для светских острословов и сплетников Лондона — Перси Спортсмен. Это прозвище отражало не только любовь к кулачным боям, но и энергичные всплески физической активности, которым лорд предавался в обществе как дам, так и джентльменов во время роскошных празднеств в Ледбери-Корт, роскошном поместье в палладианском стиле, служившем семейству Перси родовым гнездом с начала семнадцатого века.
Мистер Теодор Хук из «Воскресных небылиц» имел привычку к написанию непристойных рассказов о вакханалиях, творящихся в Ледбери-Корт, старательно избегая обвинений в клевете за счет использования иносказательных фраз вроде: «Мы полагаем, что его светлость был весьма утомлен спортивными излишествами с энергичными молодыми людьми». Серия картин с изображениями обнаженных греческих боксеров, написанная по заказу Перси и размещенная в главном зале поместья, удостоилась в газете описания «крайне непристойная, но умиротворяющая».
В нишах и экседрах зала стояли полуодетые античные статуи, а в центре павильона, украшающего крытый мост через извилистое озерцо перед особняком, высилась прекрасная мраморная копия сидящего «Квиринальского бойца»[20].
Его светлость наслаждался скандальной репутацией, потешаясь над журнальными байками о его эксцентричных поступках вроде ввоза полярных волков, которых выпустили в леса на территории поместья, где звери резали овец, пасшихся на холмах, или стаи макак, которая заполонила конюшни и постоянно досаждала кухонным работникам.
Любовь его светлости к опасным и сложным видам спорта проявлялась в организации на территории поместья ежегодных скачек с препятствиями, в которых принимал участие сам хозяин; в уроках борьбы, которые он брал у огромного немого турка, жившего в дальней части усадьбы; стрельбе из лука, где мишенями часто становились разнообразные фрукты на головах дрожащих от страха работников поместья, и, конечно же, кулачных боях. Персиваля учил знаменитый Том Сэйерс, гостивший в доме его светлости целое лето. При поместье жили на полном жалованье учитель фехтования и человек, который ходил в тяжелых сапогах по голому телу его светлости, пока тот практиковал индийские методы контроля дыхания и боли, о которых вычитал в мрачных описаниях субконтинента.
В Лондоне лорд был известен склонностью вызывать на поединок других молодых людей — о его недавней попытке устроить дуэль на шпагах с кавалерийским офицером с придыханием сообщалось на страницах «Воскресных небылиц» — и готовностью намеренно оскорблять потенциальных противников во всех частных клубах, где он бывал. Большая часть мужчин, вращавшихся в свете, знала, что лорд Ледбери любит пощекотать себе нервы, и предпочитала с ним не связываться.
