Дама подошла ко мне, схватила меня за талию и вдруг у всех на виду поцеловала в губы, дав волю языку. Как я отреагировала? Скажем так, я ее не оттолкнула. Меня окутали запах пудры на щеках миссис Фрейзер, вкус вина на ее жарких и мягких губах, тепло июньского солнца на спине.
Его светлость зааплодировал, отступив на шаг, а Пэдди пробормотал:
— Ну и ну…
Дама улыбнулась мне и сказала:
— У вас отменный вкус, мисс Перри. Надеюсь, мы встретимся на ринге.
— Там вам придется воздержаться от подобных вольностей, мадам, — ответила я.
Они с его светлостью рассмеялись и обнялись, и лорд Ледбери сказал:
— Здесь можете позабыть о скромности, мисс Перри. Это ярмарка в честь Иванова дня, и вы с вашими спутниками, надеюсь, не откажетесь принять участие в наших развлечениях. Вас ждут удивительные зрелища и события.
Подскочил Пэдди и взял меня за руку.
— Что ж, ваша светлость, мисс Перри очень рада приглашению, но ей нужно готовиться к представлению. Кстати, позвольте напомнить о вознаграждении, которое мы обсуждали…
Вокруг нас уже собралась целая толпа молодых денди и дам. Джентльмены, по большей части чисто выбритые и с длинными волосами, как у его светлости, были в ярких расшитых жилетах и приталенных шелковых или бархатных сюртуках, а дамы — в длинных платьях с обнаженными плечами и очень глубоким вырезом. Все разглядывали меня, словно новорожденного жеребенка в конюшне — со смесью нежности к юному существу и отвращения при виде облепившей его пленки из утробы кобылы.
Лорд Ледбери похлопал Пэдди по плечу и сказал:
— Вы получите свою плату, Такер, но сначала мы должны увидеть представление.
Одна дама из толпы подошла ко мне, протянула руку и спросила:
— Вы позволите?
Она взяла меня за руки и подняла их, а остальные подошли еще ближе, чтобы их разглядеть, восклицая: «Какие большие!» и «Выглядят совсем жесткими!»
Одна молодая дама сказала своему спутнику:
— Думаю, прикосновение таких рук покажется очень грубым.
На что он ответил:
— Я бы не отказался почувствовать их прикосновение ко мне. Кто знает, быть может, они очень даже нежны и ласковы, когда не раздают удары.
Толпа рассмеялась, и я вырвала свои руки из хватки, поскольку понимала, что надо мной издеваются, а еще мне не понравились пристальные взгляды некоторых джентльменов. Некоторые дамы тоже смотрели на меня голодными глазами, хоть и улыбались, — похоже, они были не прочь дать себе волю по примеру миссис Фрейзер.
Лорд Ледбери хлопнул в ладоши и объявил:
— Леди и джентльмены! Предлагаю пройти на дальнюю террасу, где для вас приготовлены вина и настойки, а затем начнутся выступления… — Он обернулся к Пэдди и вытащил из серебряного кошелька, висевшего на шее, пачку банкнот. Отсчитав пять бумажек, он протянул их Пэдди: — Вот, Такер… Половина гонорара, чтобы обеспечить ваше хорошее поведение, пока вы здесь. Остальное получите, когда бойцы прольют немного крови.
Пэдди поспешил увести меня обратно к кибитке в лесу.
— Эти ребята не знают удержу в выпивке, Энни, — объяснил он. — С ними нужно вести себя осторожно. Потому что деньги для таких господ не имеют значения, и они полагают, будто могут купить что угодно. Видела, сколько его светлость носит в кошельке? В той пачке было сотни две или три. Человеку, который может позволить себе просто так носить подобные суммы, никогда нельзя полностью доверять.
— Сколько он тебе дал? — спросила я.
Пэдди не любил распространяться о том, сколько ему платят, но в этот раз остановился и сказал:
— Ну, там было двадцать пять фунтов. Остальное мы получим после выступления. Я знаю, как вам с Биллом нужны эти деньги, Энни, и мы их получим.
Главный констебль Саутвик стоял перед столом сэра Эндрю в кабинете, выходившем на лужайку поместья Ардли. Вдали виднелась знакомая пелена пара и дыма, висящая над Типтоном.
Сэр Эндрю вошел, сел за стол и жестом предложил кресло гостю.
— У вас есть для меня новости, главный констебль?
— Сэр, сначала я должен извиниться, что ушло столько времени на сбор информации, но мы получили ответы на некоторые запросы, и теперь я могу с уверенностью сообщить вам, что Черный Плащ, ограбивший вас и ранивший нашего служащего, приходится братом мисс Энни Перри. Его зовут Томас Лавридж, и он цыганских кровей, как и мисс Перри. В работном доме в Билстоне подтвердили, что парень, которому сейчас должно быть около двадцати, сбежал от них два года назад, когда его направили на работу в дубильню. Мы опросили сотрудников работного дома, и они сообщили, что юноша действительно носил красную ленту на левом запястье. Более того, во всех делах он предпочитал пользоваться левой рукой, а наш парень клянется, что в него стреляли из пистолета в левой руке. Вот… Его сестры умерли в работном доме, а мать покончила с собой в лечебнице в Вустере. Вскоре после этого Лавридж и сбежал.
— Он держал пистолет в левой руке, когда грабил нас, а лента представляла собой тот же жалкий обрывок, который я заметил во время боксерского поединка после Рождества, — сказал сэр Эндрю.
Полицейский продолжил:
