– Да дело же не в чем заняться, а в том, что мне нужно, чтобы ты был со мной.
– Так я здесь, с тобой.
– Нет, не со мной. Ты уткнулся в свою книжку так, будто я тебе мешаю.
Набрав воздуха в грудь, Лева медленно выдохнул. Он изо всех сил старался не повышать голос и не срываться.
– Я не понимаю, почему ты ищешь проблему там, где ее нет. Я же все время с тобой, но тебе каждый раз этого недостаточно. Мало тебя обнимаю, мало целую. Почему мы не можем просто расслабиться и жить спокойно?
– Потому что я не хочу жить спокойно. Я хочу, чтобы было как раньше и мы были друг для друга важнее всего.
По щекам Вари еле различимыми ниточками стекали слезы. Лева боялся ее ранить, но чувствовал, что чем мягче он будет, тем дольше они протопчутся на месте.
– Мы встречаемся четвертый год. Все не может быть так же, как в первый, ты ведь это понимаешь!
– Значит, с нами что-то не так.
– Да нет же – наоборот, с нами все так. Люди так живут. Им нужно думать и о себе тоже. Ведь ты сейчас как раз этим и занимаешься, хотя знаешь, что мне нужно готовиться.
– А если потом мы перестанем разговаривать?..
– Господи, это какой-то бред. Я просто готовился к экзамену… А теперь ты делаешь меня плохим и уводишь все вообще в другую сторону. Почему мы должны перестать разговаривать? Потому что мне иногда нужно заниматься своими делами?
– Потому что люди как-то иначе друг друга приветствуют.
– Но я был занят в тот момент – ты же видела?
Лева встал с кровати и подошел к окну. Взявшись руками за волосы, он смотрел на перелетавшую с одного цветка на другой бабочку и пытался понять, что сделал не так.
– Я домой. Уже, наверное, нужно помогать там. – Варя еле слышно поднялась и дотронулась до ручки двери.
Лева обернулся.
– Прости, но я не пойду на день рождения.
Растерянно глядя на него, Варя произнесла:
– Потрясающе. Ну, как тебе будет лучше.
– Все будут веселиться, и я не хочу никому портить настроение. Маме сейчас позвоню и скажу, что плохо себя чувствую.
– Ладно. Если передумаешь, приходи.
Эта ссора не была для них чем-то новым. Первое время после прошлогоднего разговора все шло хорошо – они стали внимательнее к переживаниям друг друга. Лева помог Варе найти курсы, чтобы подготовиться к поступлению на историю искусств. До этого целую неделю после уроков они сидели вместе и составляли списки из возможных факультетов, искали плюсы и минусы, изучали программы.
Варя улавливала Левину грусть, если дома у него что-то случалось. Она не выносила папу Левы, но старалась подавлять это чувство и говорила, что родители – взрослые люди и ребенок не должен решать их проблемы.
Но чем дальше они были от того разговора, тем чаще Варе казалось, что в их отношениях что-то идет неправильно. Больше всего ее пугало несоответствие реальности картинке, которую она придумала еще в первое лето. Варя была уверена, что их ждет долгая жизнь вместе, и даже не задумывалась, как все произойдет, – словно это была прямая линия, по которой им предстояло скользить без малейших преград. Но стоило им немного повздорить, не согласиться друг с другом – и Варя сразу же зацикливалась на плохом. Она запоминала каждую ссору и от этого только сильнее себя накручивала. Иногда она будто хотела, чтобы следующее Левино действие вызвало в ней раздражение – и этим она бы подтвердила правоту своих ощущений. Но в то же время она испытывала неотступающий страх потерять Леву.
Сидя за праздничным столом, Варя смотрела на родителей, положивших руки друг другу на колени. Спустя столько лет вместе, они все еще были похожи на влюбленных подростков, пусть и прошедших бок о бок большой путь. Чем дольше Варя вглядывалась в маму с папой, тем четче понимала, что у них с Левой так не получится.
Из их отношений исчезла легкость. Каждый день шел по одному и тому же сценарию, и Варя не могла это принять. Последние несколько месяцев в ней зрело осознание конца, и теперь от него уже было не отделаться. Вдруг ее прожгло чувство стыда – из-за собственной нечестности. Ведь чтобы не пришлось заговорить первой, Варя пыталась подтолкнуть к этому Леву.
С контейнером в руках Варя медленно шла к Левиному дому. Она знала, что боль для них обоих будет невыносимой, и, сама того не замечая, крепко держалась за куски торта, будто они могли смягчить разговор. На середине пути Варя окончательно поняла, что еще несколько минут – и все безвозвратно изменится. Слезы начали душить ее. Она села на землю, обхватив колени. Ей хотелось развернуться и убежать домой – от этого Варя еще сильнее разозлилась на саму себя. Борясь с собой, она закричала в воздух: «Прекрати! – И прошептала вслед: – Пожалуйста, прекрати. Не нужно никого мучить».
Через десять минут Варя была у Левы. Он лежал в гамаке и слушал музыку. Увидев Варю, вытащил наушники и слегка неуклюже выбрался из своей уличной кровати.
– Привет.
– Привет.
– Вы уже закончили?
– Нет, но там довольно скучно. Зато был вкусный торт, – Варя протянула Леве контейнер, и он положил его в гамак.
– Спасибо.
Всмотревшись в ее лицо, спросил:
– Ты плакала?
– Да.
– Из-за нас?
– Да.