- Хорошо, пусть будет так. Тогда, Терри, каким образом Саддам собирается добиться успеха в борьбе с Америкой и коалицией? - спросил Лэнг.
- Унизив Америку. Я вам уже говорил, что он должен сделать так, чтобы американцы в глазах арабов остались в дураках.
- Значит ли это, что он уйдет из Кувейта в течение ближайших двадцати дней? Терри, нам действительно необходимо это знать.
- Ну как вы не понимаете? Саддам оккупировал Кувейт, потому что не были выполнены четыре его требования, - объяснил Мартин. - Он требовал, чтобы ему, во-первых, были переданы острова Варба и Бубиян и таким образом он получил бы выход к морю; во-вторых, чтобы ему была выплачена компенсация за ту нефть, которую, как он утверждает, Кувейт украл у него из совместно разрабатываемого месторождения; в-третьих, чтобы прекратили перепроизводство нефти в Кувейте; в-четвертых, чтобы списали пятнадцатимиллиардный долг, полученный им во время войны с Ираном. Если Саддам все это получит, он сможет с почетом уйти из Кувейта, оставив Америку с носом. Для него это будет победой.
- Вы полагаете, Саддам надеется, что его требования могут быть удовлетворены?
Мартин пожал плечами, - Он думает, что почву из-под ног коалиции могут выбить миротворцы из ООН, Он считает, что время работает на него и если ему удастся как-то сохранить существующее положение на неопределенно долгое время, то решимость ООН постепенно сойдет на нет. Возможно, он прав.
- Саддам просто выжил из ума, - бросил Лэнг. - Уже установлен последний срок. 16 января, осталось меньше двадцати дней. Он будет сокрушен.
- Если только, - возразил Паксман, - в последний момент один из постоянных членов Совета Безопасности не выдвинет новый план мирного урегулирования конфликта и не предложит отодвинуть этот срок.
Лэнг помрачнел.
- Париж или Москва, или французы и русские вместе, - догадался он.
- Как вы думаете, Саддам считает, что если дело все же дойдет до войны, то он сможет выиграть? Прошу прощения, «добиться успеха»?
- Да, - ответил Терри Мартин. - Но тут речь идет о том, о чем я уже говорил вам раньше, - о потерях американцев. Не забывайте, что Саддам - типичный уличный бандит. Его сторонников вы сможете найти не в дипломатических кругах Каира и Эр-Рияда, а в переулках и на базарах, где день и ночь толпятся палестинцы и другие арабы, которые ненавидят Америку за то, что она поддерживает Израиль. Миллионы этих арабов воздадут хвалу любому, кто заставит американцев харкать кровью и обливаться слезами - какими бы жертвами за это ни пришлось заплатить.
- Но Саддам не способен причинить ощутимый урон Америке, - настаивал Лэнг.
- Он полагает, что вполне в состоянии, - возразил Мартин. - Поймите, он достаточно умен, чтобы сообразить, что Америка не может и не должна проигрывать в глазах самих американцев. Это просто недопустимо. Вспомните Вьетнам. Вернувшихся домой вьетнамских ветеранов забрасывали тухлыми яйцами. Для американцев потери, понесенные от презираемого ими противника, - это уже одна из форм поражения. Совершенно неприемлемого поражения. Саддам где угодно и когда угодно может потерять пятьдесят тысяч человек. Ему на это наплевать. А дяде Сэму не наплевать. Если Америка понесет такие потери, она будет потрясена до основания. Покатятся головы, будут разрушены тысячи судеб, падет правительство. Потоки взаимных упреков и самоуничижения не прекратятся и через поколение.
- Саддам не в состоянии нанести такой урон Америке, - оставался при своем Лэнг.
- А он думает, что в состоянии, - возразил Мартин.
- Он рассчитывает на отравляющие вещества, - пробормотал Паксман.
- Может быть. Кстати, вы так и не выяснили, что значит та фраза в перехваченном телефонном разговоре?
Лэнг бросил взгляд на Паксмана. Опять Иерихон. Об Иерихоне упоминать ни в коем случае нельзя.
- Нет. Кого бы мы ни спрашивали, никто не слышал ничего подобного. Никто не смог предложить разумного объяснения.
- Стив, возможно, это очень важно. Это что-то другое.., не газы.
- Терри, - терпеливо начал объяснять Лэнг, - не пройдет и двадцати дней, как американцы вместе с нами, французами, итальянцами, саудовцами и остальными обрушат на Саддама такой бомбовый удар, какого мир еще не видел. За три недели будет сброшено больше бомб, чем за всю вторую мировую войну. Генералы в Эр-Рияде сейчас порядком заняты. Мы не можем пойти к ним и сказать: «Эй, ребята, остановите всю свою машину, потому что мы не в состоянии понять, что значит одна коротенькая фраза в перехваченном телефонном разговоре». Будем смотреть правде в лицо: какой-то багдадский чиновник в экзальтации сказал, что Аллах будет на их стороне, вот и все.
- В этом нет ничего удивительного, Терри, - поддержал коллегу Паксман. - Сколько существует мир, развязавший войну всегда объявлял, что Бог на его стороне. Больше в той фразе ничего нет.
- Но его собеседник сказал, чтобы тот заткнулся и положил трубку, - напомнил Мартин.
- Значит, он был занят и раздражен.
- И назвал его сыном потаскухи.
- Значит, он не питает к нему симпатий.
- Возможно.
