— Это все мать, — нехотя ответил Ящер, — она считает, что ты сможешь переломить ход событий, направить его в нужную сторону… Те силы, которые она применила для твоего перерождения… я даже не знал, что такое возможно… Тугарин просто получил поддержку, а ты стал Змеем, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Конечно, чтобы стать истинным Змеем нужно время, которого нет! Но мать постаралась компенсировать недостаток времени силой, которой накачала тебя под завязку! Не подведи, братец!
— Что, что я должен сделать, чтобы оправдать такое доверие? — с жаром воскликнул Мор. Он даже и не мечтал о такой удаче — породниться с семейством Змеев! Да он из шкуры вылезет, чтобы угодить Ящеру и Матери Змеихи.
— Сядь, — приказал Ящер, взмахнув рукой.
Подле Мора возникло большое кресло, украшенное переплетающимися гадами. Мор послушно уселся на его краешек.
— Тебя долго не было, — издалека начал Ящер, — за это время мир изменился. Появился новый неведомый бог, который задался целью стереть нас с лица земли. Вместо силы, он проповедует кротость, смирение и рабскую покорность судьбе. Его сын даже умер на кресте…
— Крест? — воскликнул Мор, в запальчивости перебив повелителя. — Видел я жрецов этого бога! В них нет ни капли силы! Я расправился с ними играючи, а их покровитель даже не вступился!
— Так и есть, — согласился Ящер, — он не любит показываться своей пастве. Но вместе с тем он теснит нас. Он отказывает нам в существовании! В его храмах нет места другим богам! Мать считает, что если мы не переломим ситуацию, нам останутся считанные столетия, а может и того меньше!
— Но почему я?
— Несмотря на то, что ты служил мне, ты был вхож и в небесные чертоги! Ты повелевал смертными и делал это неплохо! Мне же путь наверх давно заказан, — Ящер в бессилии скрипнул зубами. Тот памятный случай, когда его запряг в плуг простой смертный, пускай даже и приобретший в последствии божественность, до сих пор не давал Ящеру покоя.
— Что я должен сделать?
— Перво-наперво нужно объяснить другим богам, чем опасен для нас этот новый. Многие не понимают серьезности момента! В ирие сейчас верховодит Перун, недалекий в общем-то вояка, но силен, чертовски силен! Ах да, — вспомнил Ящер, — тебя же долго не было, он потеснил Велеса. Но старик давно не в обиде на Перуна — ему за глаза хватает своей навьей вотчина, да и на земле его до сих пор почитают! С Велесом можешь не встречаться — он на нашей стороне. Да, — вдруг опомнился Ящер, — я слышал ты взял под свое крыло печенегов. Похвально! Я не знаю, куда смотрят их боги — магическое пространство гудит от возмущения. Жертвенная кровь в твою честь льется рекой! Только так я смог почувствовать твою ауру. Нам не помешает поклонение новых народов! И еще, попытайся найти Марену, её помощь нам бы тоже не помешала. Иди, и постарайся выполнить то, что должно!
— Повелитель, у меня небольшая просьба…
— Говори, — милостиво разрешил Ящер.
— Дозволь сначала мне вернуть свой меч. Это не займет много времени, — поспешно добавил он.
— Хорошо, это оружие может пригодиться в решающей битве. Только не медли! От этого зависит наша дальнейшая судьба!
Дорога к жилищу Гермионы оказалась долгой и трудной. Хоть девушка и старалась выбрать путь полегче, но парням, выросшим на равнине, приходилось туго. Они старались не обращать внимания на сбитые в кровь локти и колени, сломанные ногти и пришедшую в негодность обувку. Но они улыбались сквозь стиснутые зубы, не желая ударить перед Гермионой лицом в грязь. Девушка же легко взбиралась по скалам, порхала с камня на камень, словно у нее до сих пор были крылья. Наконец на обширном высокогорном плато, что находилось много выше грозовых навьих туч, Гермиона остановилась.
— Я живу вон там.
Вдалеке виднелся темный провал пещеры. По мере приближения к ней становилось ясно, что здесь живут отнюдь не карлики. По величине вход в пещеру мог поспорить даже с Золотыми Киевскими вратами.
— Ого! — присвистнул Кожемяка, когда они приблизились к пещере.
— Моя мать — великанша, — напомнила ему Гермиона, — да и братья ей под стать!
— Какие братья? — удивился Морозко.
— Нет, — успокоила его девушка, догадавшись с полуслова, — Гарм до сих пор на цепи, Ермунганд — в мировом океане. Это старшие. А ест еще и младшие.
— Как же ты живешь среди них, — прослезился Кожемяка, — ведь и раздавить могут по недогляду, или слопать спросонок!
— Ничего! — весело подмигнула Никите Гермиона, ей пришелся по душе этот крепкий русоволосый паренек. — Я привыкшая! Ладно, чего мы стоим? Заходите!
Вход в пещеру был занавешен огромной шкурой с густым длинным мехом. Морозко провел рукой по жесткому ворсу и присмотрелся к шкуре повнимательнее:
— Это где ж такие звери водятся? Она ж без единого шва!
— Это индрик, — пояснила девушка, — мать убила его давным-давно. Сейчас они здесь больше не водятся — ушли глубже под землю. Там им никто не трогает.
— Неужели в Тартар?
— Нет, мать говорит еще глубже. Она жалеет об этом, говорит, их мясо было вкусным.
— Эх, — горестно сглотнул слюну Кожемяка, — нам бы тоже перекусить не мешало бы!
