– Рада снова с тобой встретиться, – тепло приветствовала Мэй одного из своих одноклассников, не смутившись перемены пола. Вот это да! Когда-то учившая их с Амандой в католической воскресной школе Кристал Кеннеди энергично обняла Джулию и тут же заказала три порции пирога с шоколадным кремом. Готовность Меринака принять превращение Джефа в Джулию вселяло надежду в будущее человечества.
– Ты совсем не изменился, – проворковала она другому старому знакомцу, оставив без внимания седые волосы и за два десятка лет задубевшее под солнцем лицо.
Подошли Кеннет и Патрик. Отщипывая корочки со специально для него поджаренных Барбарой куриных ножек, Кеннет облокотился на прилавок, и Мэй показалось, что она никогда не уезжала из Меринака. Ее жизнь по-прежнему неразрывно связана с этим городком.
Вечер прошел с триумфом. Когда внимание Сабрины переместилось во «Фрэнни», Мэй, которой больше не надо было работать на камеру, сменила у плиты Энди. Барбара посылала ей заказ за заказом, а она тарелку за тарелкой подталкивала на раздачу. Окруженная знакомыми звуками и пряными запахами, она совсем потеряла счет времени. На сковородке шкворчала курица, в котле булькала в масле наструганная картошка. Зорко наблюдая за плитой, Мэй ловила мгновения, когда цвет и запах подскажут ей «пора встряхнуть» или «сейчас же переворачивай». Она без остатка отдалась во власть выкрикивающего заказы голоса матери и ритма, заданного кухней «Мими». Ей не хватало только Аманды на другой стороне окошка раздачи рядом с Барбарой. Мэй стряхнула масло с последнего в этот вечер куска курицы и поняла, что счастлива.
– Ну что, почувствовала себя дома? – спросил Энди. Она не ожидала, что он все еще на кухне. Мэй вытащила полотенце из-под завязки фартука, вытерла им лицо и только потом ответила:
– Ты еще в раздевалке средней школы болтался, а я уже здесь курицу жарила. Эта кухня – моя кулинарная школа.
– Не знаю, не знаю. Удастся ли тебе прозрачный бульон, это еще посмотреть надо. Но с курицей ты управляешься ловко. Я и сам поем. Я сегодня последний клиент. Ты-то тоже небось голодная? – Он протянул ей тарелку.
Мэй кивнула, и он отложил ей кусок цыпленка и отсыпал половину своей картошки.
– Твоя мать просила передать, чтобы ты ждала ее на заднем крыльце ее дома. Иди, я один с уборкой закончу.
Даже не сняв фартука, Мэй направилась со своей тарелкой за угол через парковку к дому матери, стараясь не смотреть на сваленную в раковину грязную посуду, постучала в окно кухни. Барбара открыла раздвижную дверь, вышла и, опустившись на ступеньку веранды, поставила рядом с дочерью тарелку с куском торта с шоколадным кремом. Мэй тут же подцепила на вилку побольше, да так, чтоб отправить в рот и крем, и шоколад, и хрустящую корочку, а потом вернулась к своей курице и картошке. Она уже зовсем забыла, как сильно можно проголодаться, когда готовишь. Все, что говорил про пустые калории ее бруклинский персональный тренер, теперь само собой вылетело у нее из головы. Она голодна как волк и съест сейчас что угодно.
Дверь открылась еще раз. Тетя Эйда, которая весь вечер тоном королевы вопрошала посетителей, как они поживают, и полностью игнорировала их ответы, особенно если они просили принести им салфетки, выставила на веранду стул. Барбара подвинулась, и Эйда выплыла из двери, неся еще два куска испеченного Патриком пирога. Отдала один Барбаре и, сев на стул, возвестила:
– Все прошло великолепно. Я такого удовольствия от работы в «Мими» не получала с тех пор как… как… Никогда. По-моему, та молодая женщина была от меня без ума. Она обещала добавить в программу сцены из моих старых фильмов. Я ей предложила «Бонанзу», где я в прерии встречаю ковбоя.
Мэй предпочла бы, чтобы тетка осветила какой-нибудь другой аспект своей актерской карьеры, к примеру комедию «Золотые девушки». Она многозначительно посмотрела на мать, но сегодня все было так хорошо, что даже любовные приключения Эйды с ковбоями в прерии не могли ничего испортить.
– Все действительно было отлично, – сказала Барбара. – Это благодаря тебе, Мэй.
С набитым картошкой ртом Мэй могла только кивнуть. Ложная скромность здесь совершенно неуместна. Она знала всю механику «Мими», она знала, что нужно Сабрине и куда ведущая клонит, а значит, не хуже любой рок-звезды сумела задать вечеру необходимую ей оркестровку. ей совершенно не нужно было привлекать к себе внимание камер – камеры сами за ней следовали, и она наслаждалась своей природной магнетической силой, предвкушая, как ее в конце концов оценят миллионы зрителей. Она была собранной, энергичной, говорила все в самую точку. Короче, как и обещала Энди, она блистала. Во «Фрэнни» Аманда наверняка была размазня-размазней. Может быть, с Мэй у «Мими» все-таки есть шанс на победу.
– Без тебя Сабрина со своими вопросами ходила бы за мной по пятам и страшно бы меня отвлекала. Тебе в общем-то и делать ничего не надо было, поговорила с ней – и хватит. Я тебя позвала и как-то не подумала, что без тебя можно обойтись. Патти можно было бы позвать.
– Мама, ты серьезно?
