Бонни вернулась из школы и обнаружила своего брата на кухне. Он стоял у раковины и занимался чем-то очень важным. Бонни сразу поняла, что это очень важное дело, потому что брат развел на кухне страшную грязь и разговаривал сам с собой. В раковине стояли открытые бутылки из-под газировки, пакеты с пшеничной и кукурузной мукой, пачка печенья, банка с патокой, пузырек «Бромо-Зельцера», жестянка с сардинами и коробка мыльных хлопьев. Пол был залит неизвестно чем, а все кухонные шкафы стояли открытые настежь. Когда Бонни вошла, ее брат яростно встряхивал пластиковую соковыжималку, наполовину заполненную пенистой жидкостью зловещего вида.
Бонни выждала несколько секунд, оставаясь на всякий случай подальше от брата, потом сказала:
— Привет, Боб.
— Привет, — ответил он, не поднимая глаз.
— Где мама?
— Ушла по магазинам.
Бонни подошла чуть ближе и спросила:
— А что ты делаешь, Боб?
— Ничего.
— Можно мне посмотреть?
— Нет.
Бонни решила, что может позволить себе еще два осторожных шага вперед. Из прошлого опыта она прекрасно знала, насколько близко можно подходить к брату, когда того охватывает творческий настрой; на такой дистанции мирные отношения еще сохранились. Боб плеснул в соковыжималку чашку кетчупа, добавил баночку сухой горчицы, каплю молока, шесть таблеток аспирина и кусок жевательной резинки, умудрившись при этом просыпать или пролить каждый из используемых компонентов.
Бонни подошла ближе:
— Ты делаешь еще один эксперимент?
— Это кто это спрашивает? — проскрипел Боб голосом «сумасшедшего ученого» из телевизионного фильма, потом достал из холодильника яйцо, немного свиного жира, витамины, вчерашнее желе и бутылочку с соусом.
— Я спрашиваю, — сказала Бонни, подбирая яблоко, которое выкатилось из холодильника и упало на пол.
— С чего это я должен тебе рассказывать?
— У меня есть двадцать пять центов.
— Где ты их взяла?
— Мама дала.
— Если ты дашь мне двадцать пять центов, я расскажу тебе, чем занимаюсь.
— Оно того не стоит.
— Ну тогда я еще разрешу тебе быть моим ассистентом.
— Все равно не стоит.
— А за десять центов?
— Ладно. Десять центов.
Бонни отсчитала брату деньги и надела фартук.
— Что я должна делать. Боб?
— Неси соль, — распорядился он и осторожно, так, чтобы не вывалились сардины, слил в соковыжималку масло из консервной банки. Выжав оттуда последнюю каплю, он съел сардины и швырнул банку в раковину.
Бонни полезла за солью и, подняв коробку, обнаружила за ней спрятанную пачку шоколадных крекеров, в которой оставалось — еще целых две штуки.
— Боб, у мамы новое потайное место, — объявила она.
— Где?
— За коробкой с солью.
— Там кто-нибудь есть?
— Два шоколадных крекера.
Бобби протянул руку, получил один из крекеров и молча принялся крошить его в свою адскую смесь, даже не слизнув с пальцев шоколад.
Бонни недоверчиво нахмурилась: никогда ранее не доводилось ей видеть таких примеров самопожертвования со стороны своего брата, и это действительно убедило ее в огромной важности эксперимента. Решительно простив брату его невнимание, она подошла посмотреть, что творится в раковине Там уже остались только разбухший пакет кукурузной муки, пустая банка из-под сардин и лужа пролившейся из соковыжималки смеси, от которой теперь доносился вполне отчетливый неприятный запах. Боб доверил Бонни высыпать туда семь щепоток соли и немного порошка какао.
— Что это будет, Боб? — спросила она, вытирая перепачканные в какао руки о желтую вельветовую юбку.
— Состав, — ответил Боб, разгибаясь.
— Что-нибудь военное?
— Не-е-е.
— Космическое?
— Не-е-е.
— Лекарство?
— Не-е-е.
— Сдаюсь.
— Это животворящая сыворотка, — сказал Боб.
Он поранил палец об острый край банки от сардин, несколько секунд спокойно разглядывал порез, потом совершенно о нем забыл.
— А что такое «животворящая сыворотка», Боб?
— Это такая штука, которая обладает определенными свойствами, без которых Вселенная движется во времени, не замечая человеческого присутствия.
— А-а-а!
Бонни сняла фартук и села в противоположном конце кухни. Запах, доносившийся из соковыжималки, уже начинал на нее действовать. Боб прочесал кухню в поисках чего-нибудь еще, что можно было бы добавить к приготовленной им мешанине, и нашел чесночный соус и какую-то приправу.
— Теперь, пожалуй, все, — произнес он, выливая свои находки в соковыжималку, закрыл ее крышкой, затем с минуту яростно тряс и, наконец, вылил содержимое в глубокую кастрюлю.
— Что ты будешь теперь делать, Боб? — спросила Бонни.
— Теперь надо варить в течение десяти минут.
Бобби включил газовую плиту, накрыл кастрюлю крышкой, установил таймер на десять минут и вышел из кухни. Бонни потянулась за ним, и они устроили в гостиной некое подобие баскетбольного матча.
— ДЗЫННЬ! — прозвучал сигнал таймера.
Бобби бросил мяч в голову Бонни и бегом бросился на кухню.
— Все готово, — сказал он и снял крышку с кастрюли. Только преданность делу помогла ему выдержать запах не поморщившись.
— Фу-у-у! — произнесла Бонни. — Что мы теперь будем делать с твоим составом? Выльем в раковину?
