– Тушка тетерева начиняется брусникой, – начал бодро рассказывать Матвей, которого, как она помнила, с руками бы оторвали в любом мишленовском ресторане. Не прекращая рассказа, он установил блюдо посредине стола, после чего начал бодро раскладывать птичек по тарелкам и раздавать их обедающим. – Внутрь также добавляются мелкие кусочки сливочного масла и сахар. Можно еще сало, но с маслом получается нежнее. Сверху тушка обертывается тончайшими ломтиками сала, – вот тут оно к месту, – укладывается в жаровню и ставится в духовой шкаф. У нас глухари молодые, так что сорока пяти минут достаточно. Вы пробуйте, пробуйте.
Нинель была уверена, что есть больше не сможет, вот просто никогда в жизни, но лежащий перед ней кусочек мяса пах так упоительно, что она отрезала немного, положила в рот и зажмурилась. Божечки, как же вкусно!
– На ужин у нас сегодня вальдшнепы, тушенные с красным вином, – провозгласил Матвей.
Нет, вальдшнепов она, пожалуй, уже не выдержит.
«Ешь ананасы, рябчиков жуй»… – не к месту вспомнила Нинель.
– А рябчики у вас водятся? – зачем-то спросила она у наклонившегося к ней Матвея. Тот с веселым изумлением посмотрел на нее.
– Конечно. А вы хотите рябчиков? Вам как приготовить? Жаренных с брусникой или в виде заливного?
Все собравшиеся за столом с интересом смотрели на Нинель. Она тут же почувствовала себя неловко и залилась новой волной краски.
– Да я никак не хочу. Не надо мне ничего готовить.
– А можно рябчиков пустить на оливье? – спросила вдруг Паулина Докучаева, отвлекая всеобщее внимание от зардевшейся Нинель. Та была так благодарна жене шефа, что у нее даже слезы на глазах выступили. – Вы же знаете, что в классическом рецепте салата оливье обязательно используются рябчики. Матвей, вы же сможете такое приготовить?
– Я все смогу, – нескромно заявил бородатый повар. С красавицы Паулины в ее бархатном платье он глаз не сводил. – Если Александр Федорович отдаст такое распоряжение.
– Делай, – кивнул Аржанов. – Все необходимые продукты есть? Или закупить что-то надо?
– Рябчики и телячий язык есть, – бодро отрапортовал Матвей, – икра черная тоже, салат, пикули, огурцы, каперсы, яйца. Раки нужны отварные, но за ними я прямо сейчас ребят отправлю на ферму. Ну а сою кабуль сам сделаю. Дело нехитрое.
Сою кабуль? Все-таки кулинарные изыски были слишком сложным делом для мозгов Нинель Быстровой, у которой главным блюдом на все случаи жизни оставалась яичница. Сейчас же она так наелась, что не могла ни смотреть на еду, ни слушать про нее. Нинель аккуратно выскользнула из-за стола и, не привлекая внимания, вышла из столовой, решив немного прогуляться. И куда пойти?
– Вам не понравилось глухариное мясо?
Она повернулась и увидела Матвея, вышедшего вслед за ней. В руках он держал пустое блюдо, на котором совсем недавно красовались сложно приготовленные птички.
– Что вы, очень вкусно, просто я уже сыта. Вы – непревзойденный мастер, Матвей. Где-то этому учились?
Он усмехнулся.
– Конечно, учился. Для начала в кулинарном колледже. Я же из очень маленького городка. Здесь, в Ярославской области. Мне с детства нравилось готовить, вот я и пошел в повара, хотя одноклассники надо мной смеялись. Все, кроме одной.
В голосе у него прозвучала нотка нежности, Нинель это отметила.
– Закончил, уехал в Москву. Там шансов устроиться больше было, я и устроился. В «Макдональдс». А сам мечтал о том, чтобы работать в хорошем ресторане, мишленовском, не меньше. Но для этого нужно было учиться дальше. В России же кулинарное образование предлагалось лишь на уровне профтехучилищ, которые, ясное дело, не дают академической степени. Я стал мечтать о лучших международных кулинарных школах, где можно было бы пройти высокоинтенсивную программу, получить степень бакалавра искусств в сфере кулинарии и пройти реальную практику в лучших ресторанах.
– Судя по всему, ваша мечта сбылась, – мягко улыбнулась Нинель.
– Да. Я закончил филиал Le Cordon Bleu в Париже. Это главная, старейшая, самая престижная и важная кулинарная школа в мире.
В его голосе звучала гордость, к которой почему-то примешивался легкий привкус горечи. Жалеет, что после столь престижной школы прозябает в Глухой Квохте? Почему повар с таким образованием не нашел себе применения в парижском ресторане или, скажем, в одном из мишленовских заведений на Манхэттене?
– Хотите, я вам свою кухню покажу? – неожиданно предложил Матвей.
– Хочу, – заинтересовалась Нинель. – Мне любопытно, как тут у вас все устроено.
Шеф-повар привел ее в кухню, сильно смахивающую на операционную. Все здесь сверкало хромом и белизной, казалось стерильным. Вдоль стен стояли столы с разнообразными приборами и приспособлениями для готовки. Посредине располагалась восьмиконфорочная электрическая плита, у одной из стен были оборудованы жарочные шкафы, а у другой – настоящая русская печь. Да, здесь серьезно подходили к вопросу приготовления еды и были готовы удовлетворить взыскательный вкус любого гостя.
