– Это называется «снять розовые очки».
– Но не обязательно же превращаться в циника. Я знаю, что тебе непросто, но…
– Перестань. Я не думаю, что ты можешь дать какой-нибудь дельный совет по этому поводу. – Гленна отодвинула стул и встала. – Мне кажется, Флора проснулась.
Бродерик сперва подумал, что Гленна просто использует это как предлог, чтобы не продолжать разговор. Но теперь он и сам услышал плач девочки – такой громкий и надрывный, что даже Кота забегал кругами по гостиной и заскулил.
Бродерик и Гленна оба помчались в комнату к Флоре. Бродерик подхватил малышку на руки и прижал к себе, но ее рыдания не стали тише. Гленна и Бродерик принялись слаженно действовать. Сперва они поменяли ей подгузник, потом попытались накормить, но она отталкивала бутылочку, да и в целом обычно не ела в такое время. Тогда они пару раз заставили ее срыгнуть, подозревая, что ее мучает изжога. Измерили ей температуру. Включили музыку. Искупали.
Но ничего не помогало. Теперь Бродерик просто ходил с девочкой по комнате, прислонив ее к своему плечу и поглаживая, – так делали сотрудники яслей в офисе, как он пару раз видел.
– Может, я что-то не так делаю? Глажу слишком сильно? – испуганно произнес он.
– Ты все делаешь как надо, – ответила Тленна. – Она же не хрустальная.
Бродерик посмотрел вниз на личико Флоры. Сейчас ему казалось, что как раз таки хрустальная! По ее щекам катились слезы, а длинные ресницы были мокрыми, и ее взгляд, обычно вызывавший умиление, казался разбивающим сердце.
Гленна вышла из комнаты, знаком показав, чтобы Бродерик шел за ней.
– Продолжай ее держать, а я попробую поискать в Интернете, в чем может быть дело. Наверняка на каком-нибудь форуме есть правильный вариант.
Как только наши родители вообще это пережили, думал Бродерик. Тем более с таким количеством детей и даже с близнецами!
– Ну, ты нашла что-нибудь? Если у тебя нет идей, можем поменяться.
Гленна молча отмахнулась от него, продолжая напряженно печатать. Каким-то образом этот напряженный собранный вид шел ей не меньше, чем расслабленная возня с малышкой днем.
– Так, ну, все основные шаги мы уже пробовали.
– Я могу позвонить кому-нибудь из знакомых, – сказал Бродерик.
– Ага, и рассказать им детально, что происходит? – Гленна слегка истерично рассмеялась. Да, действительно, это не вариант.
– Тише, тише, – проворковал Бродерик девочке. – Я бы тебе спел что-нибудь, но боюсь, от этого ты заплачешь еще громче.
Гленна фыркнула, затем откинулась в кресле.
– Похоже, нам придется по очереди качать ее, пока она не заснет. Если устанешь, я тебя сменю. Судя по всему, нужно просто давать ей понять, что мы рядом. Это то, что работает, когда больше ничего не работает.
– Ну что ж. – Бродерик медленно шагал по комнате, качая Флору. – Ни за что бы не поверил, если бы год назад мне рассказали про эту сцену. До чего непредсказуема жизнь.
Гленна сложила руки на груди, но выражение ее лица было на удивление мягким.
– Да уж, мне бы тоже не пришло такое в голову.
На некоторое время воцарилась тишина. Полная тишина: Флора больше не плакала! Бродерик очень тихо, почти шепотом, спросил:
– Так, а дальше что?
Гленна кивнула на кроватку:
– Везде пишут, что нужно положить ребенка в кроватку, пока он задремал. Давай так и сделаем.
Они на цыпочках подошли к кроватке, и Бродерик аккуратно опустил туда Флору. Повисла тишина, нарушаемая только сопением спящей девочки. Бродерик с облегчением посмотрел на Гленну, и та улыбнулась. Сердце Бродерика застучало быстрее: ему хотелось видеть эту улыбку, не только пока они здесь, но и потом. Всегда.
Следующим утром Гленну разбудили солнечные лучи, бившие в окно. День увеличивался, но ночи на Аляске были длинными даже весной. Гленна перевернулась и потянулась, чтобы стряхнуть остатки сна.
Потом на нее нахлынули воспоминания о минувшей ночи. Они с Бродериком решили не ложиться спать и следить за Флорой на случай, если она опять проснется. А потом все-таки заснули. Как настоящие родители, утомленные заботой о собственном ребенке.
Гленна открыла глаза и увидела, что вторая половина кровати пуста. Подушка и одеяло были смятыми, но холодными – видимо, Бродерик встал уже какое-то время назад. Она посмотрела на кроватку Флоры – там тоже было пусто, только сверху слегка покачивалась игрушка в форме кита. В доме стояла тишина, не было слышно даже Коты.
Гленна спустила ноги с кровати и нашла свои тапочки, а потом тихонько подошла к двери и выглянула наружу. Открывшаяся картина заставила ее затаить дыхание. Бродерик стоял лицом к окну, пристроив Флору на сгибе левой руки и кормя ее из бутылочки. Кота с хозяйским видом лежал на диване. Все это выглядело таким естественным и воплощало ее самые сокровенные мечты из тех времен, когда она была замужем за Грегом. Но сейчас она не могла вспомнить его лица, все, о чем она могла думать, – это о выражении на лице Бродерика, который разговаривал с девочкой.
