Держась за руки, они торопливо шли между фургонами, а последние пятьдесят ярдов до микроавтобуса пробежали. Мама оглянулась на ферму, стиснула зубы и повернулась обратно к машине. Подняла руку и помахала девочкам ключами.
— Верность и Старание будут в любую секунду. Потом мы уедем и сможем сказать «сайонара» этому ужасному месту.
Ночь была жаркой и неподвижной, в воздухе ни звука. Смирение облегченно выдохнула, и мама улыбнулась ей. В следующую секунду позади микроавтобуса раздался скрип. Как будто кто-то провел ногтями по металлу.
Мама и Смирение отпрянули, как от удара. В воздухе запахло страхом. Они оглядывались по сторонам, лихорадочно пытаясь определить источник странного звука.
Из-за микроавтобуса вышел Усердие. Любовь улыбнулась: он играет свою роль. Теперь им не уехать, он мешает их побегу. Она бросила взгляд на сестру и проглотила желание захихикать от потрясенного выражения лица Смирения.
Беззаботно прислонившись к водительской двери, Усердие присвистнул, глядя на маму. Смирение ахнула и отскочила назад, наступив Любови на ногу. Любовь постаралась не поморщиться, когда сестра взяла ее за руку. Мама крепче сжала ее другую ладонь.
— Очень хорошо выглядишь сегодня, Милость, — сказал Усердие, обводя взглядом мамино тело, по больше части скрытое темнотой.
— Где Верность? Что ты с ней сделал? — спросила мама. Ее голос звучал ровно, но Любовь чувствовала, как дрожит ее рука.
— В постели, крепко спит, — он отошел от микроавтобуса, — как хорошая девочка, как я ей велел.
— С ней все хорошо?
Усердие поднял брови, изображая невинность:
— А почему нет?
— Потому что ты злобный козел, который любит бить женщин, вот почему, — сказала Смирение.
Он прижал руки к груди:
— Какие обидные слова. Какая ложь. Тебе надо вымыть ее рот с мылом, Милость.
— Она не врет, и ты это знаешь.
Усердие пожал плечами:
— Пофиг. А теперь будь хорошей девочкой, отдай мне ключи, и я сделаю вид, что ничего не было. Это будет наш маленький секрет.
Он протянул руку и сократил оставшиеся два фута между ними.
— Спаситель не знает? — спросила мама.
— Ему и не обязательно знать. Если ты сейчас отдашь мне ключи.
— Откуда нам знать, что ты ему не расскажешь? — спросила Любовь, играя свою роль.
Усердие посмотрел на нее. В его глазах промелькнуло удивление, которое он скрыл за ухмылкой.
— Услуга за услугу, так говорится?
Его глаза задержались на маминой груди, и Любовь почувствовала отвращение и гнев. Лучше ему притворяться. Ее мама не игрушка, чтобы использовать ее по собственному желанию.
— Уйди с дороги, Усердие. Мне все равно, если ты расскажешь Спасителю. Пусть гоняется за нами, сколько угодно, но мы сегодня же уедем, и ты нас не остановишь, — сказала мама.
Мамина отвага удивила Любовь. На секунду она почти восхитилась ею, но потом вспомнила ее предательство и как много Дядюшка Спаситель сделал для нее — для всех них.
Усердие не сдавался. Он протянул руку и поцокал языком.
— Кончай дурить, Милость. Вы не уедете. Ни сейчас, ни потом. Давай ключи. Быстро. Пока я не потерял терпение.
— Уйди с дороги, — сказала Смирение. — Нас трое, а ты один. Может, мы и женщины, но вместе мы сила.
Ничего банальнее Любовь в жизни не слышала. Она подавила смешок.
Усердие длинно выдохнул, словно самый уставший, обиженный человек в мире.
— Ты сама напросилась.
Он резко схватил маму за горло обеими руками. Смирение бросилась на него, колотя кулачками по спине. Он словно и не заметил ее и с легкостью сбросил с себя.
— Любовь! Сделай что-нибудь! — закричала Смирение, поднимаясь на ноги.
Любовь слабо пихнула его, а он взял мамину шею в захват. Несмотря на слабый свет, она видела, что мама задыхается. Смирение прыгнула на Усердие и обхватила его горло руками; он резко откинул голову назад, попав затылком ей по носу. Она ахнула и упала на землю, держась за лицо.
Усердие вырвал ключи из маминой руки и отпустил ее. Она попятилась, держась за горло. Любовь решила, что все закончилось, но мама с яростным воплем врезалась в него, отбросив назад. Он чуть не упал, но сумел выправиться. Со звуком скорее звериным, чем человеческим он метнулся вперед, схватил маму за руку и швырнул о бок микроавтобуса. От удара на металле осталась вмятина, и мама упала на землю. Усердие подошел к ней и схватил за волосы. Любовь бросилась вперед, вдруг испугавшись, что он ее убьет.
— Стой! Хватит.
Усердие оглянулся на нее.
— Не уверен, что твоя мама усвоила урок.
Смирение закричала, когда Усердие опустился на колени рядом с их полубессознательной мамой, перекатил ее на живот и положил ее голень себе на колени. Он посмотрел на Любовь и Смирение, улыбнулся им и положил одну руку ей на пятку, а вторую на подколенную ямку.
— Не надо, — взмолилась Смирение и расплакалась. Рыдания с хрипом вырывались из нее, она упала на колени и уткнулась лицом в ладони.
Любовь покачала головой. Она не хотела этого. Он слишком далеко зашел.
