Но она не могла ничего сказать, чтобы остановить его, потому что мама и сестра не должны узнать о ее роли. Они должны доверять ей. Она хочет однажды возглавить их, спасти, а спасение зависит от их доверия, поэтому она ничего не сказала и опустилась на колени в сухую траву рядом с сестрой.
Губы Усердия растянулись в улыбке. Любовь поняла, что он решил преподать маме урок, который та никогда не забудет.
С легким вздохом, Усердие переломил мамину ногу пополам.
Крик разнесся на много миль вокруг.
Из фургонов вышли люди узнать источник крика. Усердие сказал им возвращаться ко сну, с Милостью произошел несчастный случай.
Как только все удовлетворили свое любопытство, он повез маму в больницу, а Любовь помогла Смирению вернуться в их фургон, где уложила в кровать и шептала то, что считала успокаивающими словами. Когда Смирение выплакалась и заснула, Любовь вышла из фургона и отправилась через двор фермы к дому Дядюшки Спасителя.
Как всегда, дверь была незаперта. Она поднялась по лестнице, на ходу снимая одежду, сбрасывая свою детскую кожу, как змея, как бабочка — кокон.
Любовь дважды стукнула в дверь спальни. Ответа не последовало, и она вошла. В комнате было темно. Пахло им. Самой чистотой.
Обнаженная по пояс, она забралась на кровать и потянула простыню с его горячего, влажного тела.
Зажглась лампа, осветив его лицо. Он совсем не выглядел удивленным. С ленивой улыбкой, от которой затрепетало в промежности, он обхватил ее шею сзади и потянул на себя.
Любовь не могла уснуть. Тело звенело от удовольствия, а мысли бежали по кругу. Секс не продлился долго, но ощущения, которые вызвал в ней Дядюшка Спаситель, до сих пор отдавались в паху, заставляя улыбаться, как кошка, добравшаяся до сметаны.
Рядом лежит ее любовник.
Дядюшка Спаситель.
Самый чистый человек на земле. Единственный человек, который может помочь ей обрести вечную жизнь.
Она смотрела, как поднимается и опускается его волосатая грудь, наблюдала, как ритмично раздуваются его ноздри. На животе блестело семя, как слизь улитки, противное, но странно волнующе. Он вышел из нее в последний момент и излился ей на живот. После он вытер ее начисто, но она все еще чувствовала на себе его легкую липкость ниже пупка.
Любовь думала о крови в его жилах, о крови ребенка. Он сказал, что дал девочке снотворное, но не сказал, где держит ее. Где маленькая девочка? В доме есть еще спальни. Пять или шесть. Не так уж много, чтобы обыскать, пока не найдет того, что жаждет. Потому что она жаждала этого, внезапно и абсолютно. Как будто потеря девственности пробудила в ней голод, жажду стать лучшей, более чистой версией себя.
Перед глазами плясали слишком идеальные картины, она представляла, как чистая кровь смешивается с ее собственной, и воображала, как ее органы сияют золотом, как невинная кровь наполняет ее чистотой, необходимой для достижения полного просветления.
Улыбаясь, Любовь соскользнула с кровати и надела платье, чтобы скрыть наготу. Сквозь шторы пробивался лунный свет, отбрасывая на стену ее тень. Голова получалась раздутой и черной. Любовь вздрогнула от предвкушения и на цыпочках вышла из комнаты. Она не хотела будить Спасителя.
По скрипучему полу она прокралась в комнату напротив спальни Спасителя. Пусто. Проглотив разочарование, она проверила следующую комнату, потом еще и еще. Безуспешно. Осталась последняя. Глядя на дверь, Любовь вытерла вспотевшие ладони о платье. В замке торчал ключ. Это знак. Ребенок здесь. Она чувствовала, как невинность и чистота девочки гудят в воздухе, словно рой.
Любовь задержалась перед комнатой, смакуя момент. Но она больше не могла ждать ни секунды; тело гудело, в груди все дрожало, когда она поворачивала ключ, отпирала дверь и осторожно заходила в комнату.
Лампа рядом с кроватью придавала личику девочки свечение. Прелестный ребенок с длинными светлыми волосами и изящными чертами лица. Как куколка. С закрытыми глазами и приоткрытыми губами. Маленькое тело было накрыто белой простыней. Грудь поднималась и опускалась с интервалом в секунду. Она выглядела расслабленной, довольной. Рядом, головой на ее плече, лежал розовый плюшевый медведь.
Комнату заполняла темнота, но свет лампы сдерживал ее, заставляя ангельское личико на кровати сиять, словно звезда в ночи. Путеводная звезда. Которая подарит ей то, чего она желает больше всего на свете: возможность жить вечно.
Холодными влажными пальцами Любовь стянула простыню, открыв бедро девочки. Теперь на нем было два маленьких пореза. Один покрылся корочкой, но второй выглядел свежим.
