Тварь была нага, за исключением потрепанной набедренной повязки, намотанной посреди тела. Туловище являло поистине сверхчеловеческую мускулатуру – руки, толстые, как фонарные столбы, наполовину заросшую шерстью бочкообразную грудь. Нижние же конечности были иссохшие и самым жалким образом волочились за верхней частью тела. Это отнюдь не мешало чудовищному созданию с удивительным проворством таскать себя по камере, держа собственный вес исключительно силою рук и скрюченных, будто когти, пальцев. Когда оно заметалось из угла в угол, из глубины его могучей темной груди донеслось зловещее, нечленораздельное бормотание.
– О, боже, боже мой! – прошептал Баттрик, не веря своим глазам.
На своем веку ему случалось видеть людей, искалеченных по воле жестокого случая в лагерях лесорубов, не говоря уже о жутких уродствах у мертворожденных младенцев. Но никогда еще разум его не пытался отказать при виде столь масштабного порока физического развития. Доктор бессильно оперся на стену у глазка, чувствуя, что ноги не желают его держать.
– Что это такое, Лоренс? – слабо спросил он. – Откуда… откуда оно взялось?
– Теперь вы понимаете, какое тяжкое бремя я нес все эти месяцы, Натан? – горько отозвался Коллум. – Эта тварь находится у нас на попечении со дня смерти второй жены моего отца. Это
Лицезрея реакцию доктора, Коллум сам на глазах изменился. Теперь он куда лучше владел собой, словно возможность разделить тайну с кем-то посторонним и вправду сняла с его души страшное бремя. При виде овладевшего доктором отвращения Коллуму хватило ума снова наполнить бокал из приземистого корабельного графина и предложить Баттрику, который медленно, словно сомнамбула, отошел от гобелена.
– Сядьте, Натан, и успокойтесь, – велел наследник. – Полагаю, у вас появилось много вопросов по поводу нашего… дурного семени.
Когда доктор немного пришел в себя, Коллум подробно рассказал ему о происхождении узника тайной комнаты. На смертном одре Лигейя прокляла дом Коллумов, пообещав, что если они не сохранят тайну ее ребенка до достижения им зрелости, весь их род вымрет. Обязанность заботиться о дьявольском отродье будет передаваться от одного члена семьи к другому. Только смерть может освободить хранителя, ответственного за здоровье и кормление твари, от его службы. Они поймут, сказала Лигейя, когда дитя перестанет нуждаться в защите.
Капитан Хью Коллум всегда презирал суеверия и проклятия. Но тут оккультная сторона бытия сама вторглась под его кров в образе этого невероятного ребенка, с самого младенчества окруженного аурой зла. Капитан знал, что не он породил такое чудовище. Убежденность в том, что Лигейя сожительствовала с духом тьмы, и это дитя есть не что иное как залог дьявольской любви, постепенно росла в нем.
Он не стал крестить ребенка. Изгоя поселили в комнате-сейфе сразу за стеной гостиной – эту камеру хранители стали сардонически называть Колыбелью. С той поры обитателя тюрьмы за гобеленом знали под именем Адского Дитяти.
– Итак, Натан, если верить пророчеству Лигейи, вы разговариваете с мертвецом. Хранитель, выдавший тайну, должен умереть.
– Какой суеверный бред! – вскричал Баттрик, уже оправившийся от первоначального потрясения. – Посмотрите на себя, Лоренс: вы сейчас более расслаблены, чем за все эти последние месяцы. Я пока не в состоянии дать удовлетворительного объяснения тому, что увидел… Как и тому, почему это существо все еще живо, несмотря на такие жуткие пороки развития. Но у всего этого должны быть совершенно естественные причины. Признаюсь, поначалу я испытал сильное потрясение. Тварь действительно ужасна. И, тем не менее, не вижу, чего вам в ней бояться. Наверняка мы сможем договориться, чтобы отныне за этим существом присматривали в специализированном учреждении, чтобы окончательно снять с вас эту малоприятную ответственность. Что до адских детей и отцов – право, Лоренс, такой образ мыслей больше пристал горскому фермеру, чем наследнику рода Коллумов!
– Это потому, что вы не вполне понимаете, какую ужасную опасность представляет это чудовище! – вскричал хозяин дома. – Его необходимо уничтожить, пока оно не натворило еще какого-нибудь зла! Оно только начало, уверяю вас!
Баттрик протянул руку, чтобы успокоить Коллума, который опять начал впадать в ажитацию.
– Какое зло? О чем вы толкуете?
– Помните мой первый ночной звонок вам? Помните, в каком кошмарном я был тогда состоянии?
Доктор кивнул.
– А Рупеля Олдхэма помните?
Баттрик невольно поморщился. Старого охотника на нутрий нашли в луже глубиной в фут на обочине грунтовой дороги через Мохеганское болото. Баттрику тогда пришлось выписывать свидетельство о смерти. Тело было сильно изуродовано, а на лице застыло выражение крайнего ужаса.
– Вы же не хотите сказать, что… – Доктор ткнул пальцем в гобелен.
Коллум кивнул.
– Оно вырвалось на свободу, – беспомощно сказал он. – Мы недооценили его силу, и он высадил деревянную дверь, которую мы потом заменили железной. Мы с Амадеем кинулись в погоню. Было очень темно. Весенние ливни размыли все вокруг в непролазную грязь.
