Можно не беспокоиться о Кристалле Замалаштры еще двести сорок восемь лет – звезды на настоящий момент уже разошлись, и он снова утратил всю свою силу. К тому времени когда настанет новый благоприятный момент, мы с вами оба будем уже мертвы. Станем надеяться, что никакой идиот больше не наткнется на него, подобно мне, а если и наткнется, то оставит его благополучно там, где найдет. Не вижу, как мы могли бы избавить планету от возвращения древнего рока… и не вижу, как гарантировать, чтобы Ктулху в конце концов не вырвался из своей подводной тюрьмы… Неконтролируемое любопытство всегда было и остается злейшим врагом человечества.
Джефферсон Колер умер тридцать шесть дней спустя. За свою недолгую жизнь он успел спасти мир – и оставить по себе наследство вечного ужаса, который рано или поздно сотрет с лица земли весь наш род. Сохранность этого документа жизненно важна для выживания нашей расы: если люди подвергнут сомнению его достоверность, им придется дорого заплатить за свою опрометчивость.
А уж ирония происходящего будет и вовсе бесценна.
– Чем могу помочь вам, сэр? – Крошечный седобородый старичок услужливо наклонился над прилавком.
Рашид мгновение подумал, но все же прошел мимо, ни слова ни говоря.
Он направился к одному из высоченных шкафов с пыльными книгами, поглядел на них, потом развернулся и углубился в один из слабо освещенных проходов между стеллажами «Старейшей оккультной книготорговой лавки». Гость молча оглядывал ряды ветхих, побуревших, посеревших корешков, мимоходом касаясь то одного заплесневелого тома, то другого. Вытащив один, на хребте которого отсутствовали всякие видимые обозначения, он убедился, что золотые рыбки обошлись с ним немилосердно, и поставил книгу обратно.
Маленький обладатель бороды, придававшей ему сверхъестественное сходство с Зигмундом Фрейдом, только плечами пожал: странные типы, посещавшие этот неухоженный хламовник, частенько его игнорировали – он к этому привык. Фыркнув, он вернулся к экземпляру «Любви с заднего фасада», который подцепил минуту назад – исключительно для борьбы с утренней скукой.
Несмотря на первую половину дня, город уже плавился от жары. Высокий жилистый незнакомец с орлиным носом был единственным покупателем – ну, хотя бы потенциальным – за последние два часа.
–
– Че-чего? – Продавец удивленно поднял седые брови.
– Книга.
Старичок ахнул, вцепился в прилавок, так что даже костяшки побелели, и наклонился вперед, всматриваясь в посетителя.
– Это Сатих вас послал? Чертов ублюдок!
Рашид заметно побледнел, глаза сузились в щелочки, а длинные пальцы пауками полезли под скверно сидящий пиджак.
– Да нет же, я не про вас! Сатих… Сати? – звук «айн» давался коротышке с большим трудом.
Рашид некоторое время таращился на него пустым взглядом, потом попробовал еще раз.
– Некротик?
– Да, хорошо-хорошо, черт вас побери! – сказал пожилой двойник Фрейда. – Подождите минутку.
Он нервно обогнул прилавок, проследовал к двери лавки, опустил шторки, быстро перевернул табличку «ОТКРЫТО» и запер замок. Затем повернулся и просеменил мимо Рашида, наблюдавшего за происходящим с примечательным отсутствием интереса.
– Идите за мной.
Худощавый араб молча пошел за ним в глубину магазина.
«ДЖЕК ДЭВИС – ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН» гласила покрытая пятнами желтоватая табличка на запертой на висячий замок двери. Старичок – по всей вероятности, не кто иной, как Джек Дэвис собственной персоной, – полез в карман брюк и извлек странного вида ключ. Покупатель придвинулся ближе.
– Попридержи коней, – буркнул хозяин, возясь с замком.
Благодарный щелчок послужил ему наградой. Сняв замок, он толкнул дверь, пошарил по стене в поисках невидимого в темноте выключателя и махнул необычному клиенту – дескать, входи. Маленький чуланчик осветила единственная электрическая лампочка.
Когда Рашид протиснулся в тесную комнатушку – все четыре стены были сплошь заняты книгами самого древнего облика, а остаток места занимал огромный, заваленный бумагами письменный стол – хозяин последовал за ним, тщательно прикрыв дверь и заперев ее все на тот же висячий замок изнутри.
Здесь стоял густой, затхлый запах ветхой бумаги вперемешку с другими, еще менее приятными гнилостными ароматами, но Рашид их, казалось, даже не заметил – как и почти невыносимой жары, царившей в этой почти не вентилируемой комнате. Дэвис со своей стороны принялся обильно потеть. Он не без труда протиснулся вокруг стола и разместился в единственном здесь кресле, стоявшем за ним.
– Итак, «Некротическая Книга», м-м? Вы имеете хоть малейшее представление, куда лезете? – Миниатюрный книготорговец выглядел искренне озабоченным.
