— Та, что собрала команду, создала этот культ и нарекла себя воплощенным духом битвы, — Линн стиснула зубы, — Асша Мезыр… Рандгрид, как она сейчас себя называет… Она возглавляла личную охрану Немзи до меня. Я победила ее. Он подарил мне ее жизнь, — Линн резко выдохнула через нос. — Я не стала убивать ее. И когда мы вновь встретились спустя несколько лет — Немзи нанял ее команду впервые, как пушечное мясо для вылазки в Неизведанные регионы, а они вернулись, да еще и выполнив задание — Асша представила меня своей команде и нарекла сестрой, — Линн скривилась, — равной себе, алайсиагой, — она помолчала. — Асша должна мне. Если всё пойдет как надо, мы избежим кровопролития. Я затребую от них лояльности Первому Ордену, клятвы никогда не выступать против нас. Старкады безумны, Дерек. Но они держат клятву, если дают ее, это часть их кодекса чести.
Она снова замолчала, крейсер приземлился.
Линн поднялась и глянула на меня сверху вниз. Что-то неуловимо изменилось в ней — взгляд стал уверенным, жестким, властным.
— Зови меня Мист, рыцарь.
Я промолчал, а она развернулась и первая вышла из крейсера навстречу промозглой батуанской ночи.
***
За десять дней до этого…
Когда я проснулся, первая мысль моя была о Линн. Что-то теплое и светлое, то, чего я не чувствовал уже давно. Нечто неуловимое, что растаяло вместе с пробуждением, оставив лишь неоформившуюся мысль и имя. Потом ушло и это. Остался лишь покой, которого я не знал уже многие годы. Я улыбнулся, зажмурившись, позволяя себе проникнуться этим ощущением. Чем бы это ни было, я был благодарен Силе за него.
Стараясь не думать ни о чем, поднялся и пошел в душ, обнаружив в зеркале лохматого и бородатого товарища со странным блеском в глазах. Бриться не хотелось — и так сойдет. Я заплел всё еще мокрые волосы в косу и отправился одеваться.
Понятия не имею, сколько времени прошло, а обязанностей главной няньки командования всея Первого Ордена с меня никто не снимал. Я ухмыльнулся, вспоминая бурное примирение Бена с матерью: скайуокеровский темперамент во всей красе — драматизм, пафос через край. А ведь оба же годами тайно мечтали помириться. Но нет. Нужно было пострадать, померяться авторитетом: мол, смотри, мать, я Верховным лидером стал, а ты меня ничтожеством считала; а она — ты-то Верховный, но я матриарх, узри мою силу…
Я хохотнул, приспосабливая меч на пояс. Если бы не любил засранца, как брата, хер бы полез в эту канитель с Избранными, которые никак галактику не поделят — свалил бы подальше, как только понял что к чему, еще у Люка.
Я вдруг почему-то припомнил, как впервые заговорил с ним — озлобленным на весь мир пацаном, которого все боялись из-за неконтролируемой Силы и приступов ярости.
Он сидел в полном одиночестве на самом краю утеса за храмом и пинал вниз на пляж комья земли. Под глазом красовался здоровенный синяк.
— Ты чего здесь киснешь? — я устроился рядом, понимая, что одному побыть мне уже не удастся, и, раз мое излюбленное место занято, решил, наконец, разобраться, за что его все так не любят. — Иди к остальным, — я кивнул на резвящихся в воде детей.
Он только насупился сильнее, но даже не глянул на меня.
— Сам уходи.
Так не пойдет. Я знал, что пацан тащится по полетам, и, несмотря на свой возраст, уже умеет пристойно летать на истребителе.
Я откинулся на локти и сказал, будто бы между прочим.
— Мне тут товарищи по службе скинули видео с последних соревнований пилотов на Корусанте. Его еще нет в голонете.
Я заметил, как малец дернулся и весь превратился в слух. Я ухмыльнулся: а слушать было чем, уши-то у парня знатные.
— Могу показать, если хочешь.
Он долго молчал, а потом вдруг вспылил, спихнув Силой на пляж целый кусок почвы.
— Какая тебе разница, чего я хочу. Иди вон к ним. Посмеетесь надо мной вместе! — он резко обернулся ко мне, сжимая и разжимая кулаки, глотая злые слезы, да так разошелся, что не заметил, как участок почвы, на котором он сидел, начал медленно сползать вниз.
Я среагировал моментально — помогли выработанные годами службы рефлексы — и дернул парня за шиворот на себя, перекатываясь дальше от обрыва. Огромный кусок утеса со стоном ухнул вниз. С пляжа послышались испуганные возгласы.
Я переводил дыхание, думая, как бы надрать парню его впечатляющие уши, когда услышал тихий вопрос:
— Зачем ты сделал это?
Я не понял.
— Что?
— Спас меня, — он помолчал и добавил совсем уж тихо, задушено как-то: — Тебе бы только спасибо сказали… Все они…
