Это Зеймар! Или его хорошо одетый и прекрасно воспитанный брат-близнец, приехавший погостить и раскурить трубку мира. Какого черта он здесь делает? Он что, всегда спускал все заработанное на наркоту? Нет, не может быть, тогда он был бы полным дерьмом, а не воином и дельцом еще худшим… Он прошел мимо нее по лестнице и снова скрылся из вида.
— Ты так и будешь там стоять?
Лиира вздрогнула и резко обернулась — старуха стояла посреди комнаты, убрав руки в рукава, но так и не распрямившись — за ее правым плечом рос весьма заметный горб. И как только старуха увидела ее лицо, водянистые глаза ее расширились…
— Белигестэль, — протянула она, смакуя каждый слог, и подняла костлявую руку к лицу, чтобы снять платок, закрывающий рот. — Сколько лет, сколько зим, девочка…
Лиира замерла. Ноги приросли к полу, дыхание сбилось — слишком много лет никто не обращался к ней длинным неповоротливым эльфийским именем, которое дал ей отец. «Великая надежда» обернувшаяся для него разочарованием, как в тайне надеялась Лиира, не менее великим. Старуха тем временем сняла платок и Лиира тоже узнала ее — старую кормилицу, которая запихивала еду ей в глотку, когда, обезумев от пыток и унижений, она пыталась покончить с собой. Адхар даровала старухе не просто темное зрение, а истинное, и жалкая личина рыжей девчонки, которую Лиира носила так долго, не могла ее обмануть. Старуха видела и светлые волосы, и серые глаза, и бледную кожу — все это наследие ее бессменного хозяина, отразившееся в его дочери.
— Садия, — выдавила Лиира и с трудом сглотнула, подавив приступ тошноты.
— Со многих шкуры спустили, когда ты сбежала, мне вот отец твой хребет переломил, — обнажила желтые кривые зубы старуха. — Вишь горб какой!
Больше всего на свете Лиире хотелось переломить ей хребет еще и еще раз, но она сцепила кулаки и сделала шаг вперед. Если повернуться к ней спиной сейчас, Садия нападет — она ни за что не упустит такого шанса выслужиться перед Ночным Змеем, вернуть себе расположение, которым она пользовалась до того, как упустить свою воспитанницу.
— Я решила, что самое время вернуться.
Садия хрипло рассмеялась.
— Это правильно, дочка. Это верно. Самое время папеньке ножки целовать. Адхар пробудилась. Дни этого мира сочтены, — она протянула костлявую руку и сделала шаг вперед. — Идем, мы встанем вместе во тьме и воцаримся в ней, как предначертано.
Лиира нахмурилась. Предначертано вовсе не это, Адхар никогда не обещала своим адептам власть, она всего лишь…
Воспользовавшись ее замешательством, Садия сделала еще шаг и вцепилась ей в руку.
— Пойдем со мной, дочка, — произнесла Садия, и на миг Лиира снова почувствовала себя маленькой девочкой в огромном саду, которую старая нянюшка позвала кушать после целого дня солнца, игр и веселья. И это сработало бы, мало кто может сопротивляться очарованию умелой колдуньи, но, к счастью, клубничные пироги из памяти Лииры уже стерлись, а вот пальцы Садии, проталкивающие черствый царапающий небо хлеб в глотку — еще нет.
Лиира дернулась и старуха не стала больше рисковать: она взмахнула рукой и прямо из-под земли вырвались щупальца тьмы, тут же опутавшие ноги беглянки. Они притянули ее к земляному полу, заставив упасть на колени, высасывая из тела тепло и саму жизнь.
— Твой отец будет рад увидеть тебя снова, — проворковала старуха, — хоть ты и оставила ему внука, ты можешь послужить еще.
И в этот момент все воспоминания, которые она так долго подавляла, вырвались на свободу, снося к чертям собачьим все, что Лиира за многие годы успела наложить поверх — милосердие, рамки приличий, преуменьшение пережитого, отрицание боли, которую она испытала. Все исчезло. Осталась только ярость.
— Я все помню, сука! — прошипела она, не задумываясь о том, что охранник наверху может услышать звуки боя. Магия текла сквозь ее горло горячей волной, напитывая слова — Садия схватилась за голову и надрывно закричала, из ее носа потекла кровь. Чары старухи пали, смытые болью, Лиира поднялась на ноги и тут же бросилась на нее. Но прежде, чем она схватила ее за горло, Садия выпустила несколько волшебных кинжалов, Лиира не знала, попали они в нее или нет — она не чувствовала ничего, кроме злобы.
Где-то далеко, неизмеримо далеко слышались стоны гостей старухи, они не могли встать. Впрочем, они едва ли понимали, что вообще происходит.
Падая, колдуньи свернули стол, из многочисленных ящиков посыпался расфасованный опиум. Лиира схватила ворох бумажек и как только старуха открыла рот, чтобы произнести новое заклинание, запихнула в него несколько пачек опиума разом, больно оцарапашись о торчащие зубы.
— Жри! — заорала она, перед глазами все плыло. — Жри, мразь! Я передумала умирать, но я все помню!
Морщинистое лицо Садии покраснело, на лестнице послышались торопливые шаги, но Лиира уже не могла остановиться.
— Жри, тварь! — пропихивая пакеты все глубже в глотку старухи, орала она. — Мне было всего тринадцать лет!
