Культ полностью

– Она ничего не просила мне передать?

– Нет. То есть ой! – Маша хлопнула себя полной красной ладошкой по лбу. – Забыла! Да, передавала записку какую-то, сейчас поищу. Была где-то здесь…

Карина ждала. Сменщица яростно рылась в ящиках тумбочки.

– Вот, нашла!

Тетрадный листок в линейку был сложен вчетверо и надписан крупными буквами: «КАРИНЕ». Она взяла письмо, молча прошла в бывшую комнату своей приятельницы, присела на табурет и развернула листок. Неровные, но старательно выведенные старческой рукой буквы расплывались перед глазами.

Карина осторожно сложила листочек, спрятала во внутренний карман пальто, прикоснулась, прощаясь, к холодной спинке кровати, бросила взгляд в окно, взяла сумку и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

На улице было тепло и сыро; запах талого снега и далекое журчание в водостоках делали пасмурный октябрьский день похожим на начало весны. Карина спустилась по деревянным ступенькам и оглянулась последний раз на интернат. Изъеденный временем и дождями, посеревший след букв на фронтоне казался постскриптумом к полученному ей письму: «AMOR VINCIT MORTEM». «Любовь побеждает смерть» – два слова сплелись в вечной схватке, и Карина подумала, что этот раунд остался, пожалуй, за первым из них.

За калиткой ее уже ждали. Огромный черный автомобиль с двухдверной кабиной и длинным открытым кузовом стоял, ворча мощным мотором и выпуская в воздух сизоватый дымок из двух выхлопных труб. Она обошла машину, открыла пассажирскую дверь, вскарабкалась в кресло и забросила сумку на задний ряд узких сидений.

– Привет.

– Привет, – ответил Аркадий Леонидович и тронул машину с места.

Они выехали на проспект, миновали поворот к старому порту и морю и свернули левее, туда, где улица становилась западной трассой, ведущей из города в неизвестность.

– Я рад, что ты согласилась поехать, – сказал он.

Карина пожала плечами.

– Почему бы и нет. Кто-то же должен за тобой присматривать.

Они въехали на виадук над железной дорогой. Слева мелькнула, будто в прощальном привете, территория «Лиги».

– Помнишь, что ты мне сказала тогда, в больнице? – спросил Аркадий Леонидович. – Ну, когда еще объясняла, почему не стала меня убивать?

– Помню, – отозвалась Карина и повернулась, посмотрев на него черными, как колодцы, глазами. – Хочешь, чтобы я повторила?

Он не ответил.

– То клеймо на бедре, – сказала она, – оно никуда не исчезло.

– Знаю, – беспечно ответил он. – А у меня молоток лежит в сумке. Взял с собой, мало ли что.

Карина вдруг улыбнулась. Аркадий Леонидович покосился на нее и слегка улыбнулся в ответ.

– Все-таки хорошо, что теперь мы все знаем друг про друга.

– Да, хорошо. Никакого вранья.

– И сюрпризов.

– Особенно неприятных.

– И ничто теперь не мешает…

– Не мешает чему?

– Быть вместе. По крайней мере, пока.

– Да. Пока.

На большом покосившемся знаке у обочины трассы черная линия перечеркивала белую надпись: «СЕВЕРОСУМСК». Поднятая тяжелой машиной сероватая взвесь из воды и талого снега взметнулась облаком и забрызгала буквы, добавив грязных разводов. Черный грузовичок прибавил скорость, уезжая все дальше и дальше от города, темной точкой по серому полотну шоссе, и вскоре скрылся из виду, затерявшись среди леса в бескрайней дали.