— Благодарю, господин, — мигом повеселел он, оценив блеск светлого кругляша. — Пусть боги вас благословят.
— Уже благословили. Как минимум одна из вашего местного пантеона, — пробурчал я ему уже в спину. Дал серебро специально, хотя видел, что почти все зрители расстаются с медной деньгой. Не захотел создавать сложности циркачам с обменом. Ещё подумал, что их могут обвинить в фальшивомонетчестве. А серебро — это серебро.
После выступления гимнасток началось кукольное представление. Циркачи показали что-то из старого эпоса, по некоему герою местных земель, победившему одного из архидемонов и ставшего после подвига практиком божественного ранга. Разумеется, всё было пронизано пафосом и не обошлось без любви. С учётом менталитета, любовь герою подарила не абы какая женщина, а практик божественного уровня. Впрочем, на Земле во многих сказках то же самое. Ивану дураку достаётся всегда принцесса.
Честно скажу, выступление циркачей мне понравилось. Настроение сразу поднялось. И даже злость на вора, стянувшего у меня деньги, ушла. Там и было-то не так уж и много. В основном медь, которую я готовил, чтобы расплачиваться на воротах и с возможными провожатыми в городе, на чью помощь рассчитывал для поиска жилья. Основная сумма хранилась в кольце-амулете.
После кукольника циркачи продолжили развлекать горожан. Я смотреть дальше не стал, хотя и хотелось. Видимо сказывалось долгое отсутствие хоть какого-то развлечения, отдушины для души. Столько времени без интернета, книг, фильмов и просто статей об окружающем мире! Потому так отлично зашло простенькое выступление уличных циркачей.
Повторюсь, хотелось и дальше оставаться на площади. Но меня ждали важные дела. Сначала требовалось найти местного менялу, а потом устроиться на ночлег. Ещё хотелось бы приобрести местную одежду, а то моё цюэкуапао воина слишком привлекает ко мне чужое внимание. Может быть, в ином случае и вор бы меня проигнорировал в толпе.
Ещё два часа понадобилось на то, чтобы найти лавку менялы. Опознал я её по большой дощатой вывеске, на которой красовался рисунок в виде столбика монет, выжженный на дереве.
Дверь открылась с трудом и с неприятным скрипом в мощных петлях. Толщины в ней было сантиметров восемь. А если сдать в пункте приёма все те гвозди, уголки и полосы, которыми была усилена створка, то можно было бы устроить худо-бедную гулянку по типу «аля-гаражный корпоратив».
В помещении я попал под внимательные взгляды трёх пар взглядов. Две из них принадлежали охранникам. Плечистому двухметровому здоровяку с внешностью старого киноактёра-монгола, который ломал молодого Ван Дамма в кино про бои без правил с призом в виде золотого дракона, и мелкому худосочному мужичку неопределённого возраста. Третьим был полный мужчина в белоснежной рубашке с кучей пышных кружев и крупной золотой цепью на шее, с бородой и полностью лысый.
— Ты меняла? — поинтересовался я у него. Здороваться не стал, играя роль важного и сильного практика. Инстинктивно показалось, что так будет правильнее в такой компании. Уж очень взгляды были у троицы
— Здравствуй, уважаемый, — широко улыбнулся мне лысый и встал из-за стола. — Я не меняла. Даю деньги в рост, — и следом ещё шире улыбнулся и добавил. — Но вполне могу и поменять монеты. У вас из старой эпохи или из дальних земель?
— Из земель, из них самых.
Я поменял почти всё своё серебро на местную валюту. И две золотых монеты. Полученные монетки были нормальными, без отверстий, но тоньше и по весу ощущались легче. То-то стражник у ворот не стал возмущаться. Уверен, что он после смены отлично попьёт пива на разницу курсов. Кстати, золото меняла очень хотел перевести в серебро. Почти довёл до белого каления. В итоге, почувствовав, что вот-вот взорвусь, сдал назад и вручил мне за мои две монеты две местных из золота и одиннадцать серебрушек. После основной мены я пять серебряных монет разбил на горсть медяков, чтобы рассчитываться с теми же возницами и посыльными. Из меняльной лавки ушёл не прощаясь, провожаемый широкой фальшивой улыбкой ростовщика и острыми взглядами охранников.
«Когда-то я читал о том, что ростовщиков не любили в старину и не понимал, в чём там соль злости. Обычные, по сути, банкиры, — проскочила в голове мысль, когда закрыл со собой дверь и вновь вернулся на улицы. — Теперь понимаю. Интересно, на сколько он меня обул? На четверть? Треть? Или половину? Не, лучше не знать — убью же урода».
С поиском постоялого двора и магазина одежды помогли дети. Специально выбрал мелкую группку тех, кто не выглядел откровенными босяками и не был богато одет. За медную монету каждому они отвели меня к нужным заведениям, а по дороге рассказали про их владельцев, кухне и ценах. Последнее помогло неплохо поторговаться.
