С минуту я мялся, поглядывая то на заросли с костями, то назад, опасаясь возвращения тигров. Потом решился. Из кольца достал топор и принялся аккуратно обрубать плети на пути к трофею. Срубленные колючие ветки откидывал в сторону. Когда до цели осталось около трёх метров ближайшие плети вокруг меня пришли в движение. Одна из них обвилась вокруг икры. Шипы вонзились в тело. Боль была, как от сильнейшего крапивного ожога и одновременно от укола неумелой рукой студента-медика на практике. Десяти неумех студентов! Мгновенно ударил топором, отсекая ветку и через мгновение накинул на себя доспех духа. Сделал это вовремя, так как уже через пару секунд до меня дотянулись остальные ветки. К счастью, моя защита им оказалась не по зубам. Перехватив топор в левую руку, я наотмашь дважды рубанул водяным хлыстом по кустарнику вокруг себя, целясь в толстые короткие стволики, из которых брали начало колючие плети. Часть живых веток тут же замерла. Понадобилось ещё дважды ударить боевой техникой, чтобы срезать их все и добраться до меча.
От намотавшейся на ноге ветки я избавился, только отойдя на безопасное расстояние. Шипы неглубоко вошли в тело. Буквально прокололи кожу и всё. Из ранок выкатилось лишь несколько капель крови. Но место вокруг них побагровело и опухло. Там всё жгло и болезненно дёргало. Пришлось срочно доставать из амулетного кольца специальную мазь и обрабатывать повреждения. А потом выпить противоядие. За мазь и антидот следовало благодарить покойную Мей. Охотница собрала мне полевую аптечку ещё перед первым рейдом. А также подробно пояснила что и когда применять.
Надеюсь, что трофей стоит моих мучений и потраченных на лечение не самых дешёвых алхимических средств.
Скорость из-за ранения сильно упала. Сейчас я мог передвигаться не быстрее обычного человека, никуда не спешащего, прогуливающегося по городской улице. Рощу я прошёл насквозь и больше ни с кем не встретился. Ни с опасными представителями фауны, ни с такими же со стороны флоры. Вскоре вернулся на караванную тропу и решил, что больше с неё не сойду. Если только из-за серьёзной угрозы.
На четвёртый день путешествия по равнине, слегка испятнанной холмами и рощами я вышел к реке. Размерами она впечатляла. Здесь мне ещё не доводилось встречать настолько полноводные водоёмы. Да и в прошлой жизни тоже, если честно. До противоположного берега было метров семьсот. Переправиться вплавь я не рискнул. Не потому что не умел плавать, боялся попасть в зубы какой-нибудь водяной живности. Мне хватит и небольшой стаи мутировавших пираний. Плыть придётся долго и времени действия духовного доспеха на всё время не хватит. Но караванщики как-то перебираются на другой берег! Нужно всего лишь идти по их следам.
К концу дня я наткнулся на очередной пустующий лагерь, окружённый частоколом, заострёнными кольями и замаскированными волчьими ямами. Он расположился на самом краю высокого обрывистого берега. Здесь я сделал привал, решив провести остаток дня и ночь, чтобы восстановить силы. Из-за отравы мутировавшего кустарника мне пришлось хлебнуть лиха. Через несколько часов ранения стопа, щиколотка и икра раздулись вдвое, потеряв всякую чувствительность. На месте уколов появились крупные нарывы с сочащимся из них тёмным густым гноем с кровяными вкраплениями. Мне пришлось сделать несколько надрезов, чтобы расширить раны, и вставить в них полоски шёлка. Их отрезал от дорогой рубашки, которую купил в Чиннраге. Такой вот примитивный дренаж. Отлёживаться не стал. И, возможно, поступил правильно. От ходьбы раны разбередило. Сначала из них сочился кровавый гной, но спустя несколько часов пошла тёмная тягучая кровь. И вскоре она полностью запечатала порезы. Ночью ногу сильно дёргало. Зато к утру опухоль почти полностью спала. Ранки закрылись тёмной корочкой с торчащими из них шёлковыми ленточками. Когда расковырял каждую, то не увидел ни следа от гноя. На данный момент нога вернула свои прежние размеры, а порезы наполовину зажили. Вот только организм на излечение забрал слишком много ресурсов. Я быстрее уставал, чаще испытывал жажду и голод.
На следующий день я прошёл всего два часа, когда увидел страшные следы, сообщающие об опасности этих земель. Это было крупное пепелище диаметром около двух метров. На обожжённой чёрной земле лежали три закопчённых человеческих черепа и несколько полуобгоревших крупных костей. Не думаю, что это последствия столкновения с каким-нибудь небесным пламенным зверем или огненным практиком. Скорее всего, погибших караванщиков похоронили в огне, чтобы не оставлять на поживу падальщикам. Как ни закапывай, но звери всё равно доберутся до тел. Топить же в реке мёртвых спутников, думаю, живым показалось кощунством.
