Декан слегка нахмурился, раздумывая, как бы уйти домой поскорее, отвязавшись от настойчивой преподавательницы, и уточнил:
— Разве вы не знаете всех учеников?
— Только тех, что учатся в моих группах, или третий и выше курсы из групп Карла и Жанетты.
— Выходит, он учится здесь год или два. И вы утверждаете, что он ни разу не ошибся при варке сложного зелья, рецепт которого придумал сам?
— Да, господин декан! — горячо подтвердила Арвелия. — Он был идеален в работе — это точно не попытка научиться варить зелье до идеала. Более того, сила взрыва была настолько велика, что стального болвана для испытаний вывернуло из камня и отбросило к противоположной стене. Даже платформа с печатью была повреждена!
Лян Чэнь скептически приподнял бровь и посмотрел на преподавателя:
— Манекен был изготовлен из отличной стали.
— Я уверена в том, что видела. Вам лучше взглянуть самому: закаленное стекло повреждено в двух местах, а от печати мало что осталось. Никто из студентов за последние годы не смог даже повредить манекен, а этот ученик привел его в негодность всего за одно единственное испытание!
Лян Чэнь молчал несколько мгновений, обдумывая услышанное. Задумчиво потер подбородок и медленно подошёл к окну кабинета, глядя на раскинувшийся внизу внутренний двор лицея. А ведь он мог еще пятнадцать минут назад пройти по той дорожке к вон тем воротам.
— То есть, нам теперь нужно вызывать специалистов для починки зала испытаний.
— Зато какие перспективы! — с жаром сказала женщина. — Сила его зелья была просто невероятна! Я никогда не видела ничего подобного даже у старших студентов. Его талант в извлечении эссенции и зельеварении находится далеко за пределами обычных стандартов лицея! Я бы не удивилась, если бы подобное изготовил сам Карл, но ученик…
Лян Чэнь повернулся к ней и внимательно посмотрел в глаза молодой преподавательнице:
— Если бы на первом курсе учился кто-то подобный, Жанетта или Карл уже давно бы козыряли его талантом. Может ли быть такое, что в лицей проник посторонний?
Арвелия осеклась и нерешительно пожала плечами:
— Но зачем кому-то притворяться учеником? И потом — разве у нас не недобор хороших зельеваров? Где бы ни обучался парень, его бы там на руках носили. Если бы он пришел к вам с рекомендательным письмом от своего учителя, вы бы взяли его сразу на третий курс после небольшой демонстрации талантов.
— Он может быть и самоучкой.
— Нет, не может, — твердо возразила Арвелия. — Я не знаю деталей его прошлого обучения, господин декан, но твердо уверена, что он обладает исключительным талантом и знаниями, которые не смог бы добыть сам.
Декан снова замолчал. Его лицо выражало серьёзные сомнения, но слова преподавателя явно поколебали его уверенность. Он ещё раз внимательно посмотрел на Арвелию и спросил:
— Это действительно было настолько впечатляющим?
— Абсолютно уверена, господин декан. Если бы вы сами присутствовали при испытании, то поняли бы меня сразу. Это было… потрясающе.
Лян Чэнь задумчиво кивнул и снова подошёл к своему столу. Взял ручку кожаного портфеля и произнёс:
— Хорошо. Я готов пойти вам навстречу и лично взглянуть на столь выдающегося ученика. Найдите его завтра и приведите ко мне.
Интерлюдия
Зал был великолепен. Высокие сводчатые потолки украшали хрустальные люстры, чей свет преломлялся тысячами граней, разбрасывая по стенам и полу искрящиеся блики. Стены были отделаны мрамором, украшенным вычурными узорами и искусными фресками, изображающими сцены из мифов и подвигов практиков прошлого. Пол выложен драгоценной зеркальной мозаикой, отражавшей каждое движение танцоров.
По залу кружились пары — мужчины в дорогих костюмах из баснословно дорогих тканей, женщины в пестрых платьях. Их движения были легки и грациозны, словно они родились для того, чтобы танцевать под нежные звуки музыки. На возвышении играл настоящий оркестр: мелодия струилась по залу, наполняя его атмосферой беззаботного праздника.
На балкончиках, скрытых в полумраке, прятались молодые пары. Слышны были шепотки, переливчатый звонкий смех. В нишах коридоров жались друг к другу влюблённые, чьи тихие голоса звучали почти незаметно среди общего шума. Кто-то уже успел занять кровати пустующих гостевых комнат. В воздухе витал запах дорогих духов, вина и лёгкого распутства.
Но не всех интересовала эта шелуха и возможность увлечь в гостевые комнаты породистую незнакомку. В стороне от праздничного шума в небольшой комнате — простой и строгой, за столом собрались трое.
Первый — пожилой мужчина с седыми волосами, одетый в строгий чёрный костюм. Вторая — женщина средних лет в длинном платье глубокого синего цвета. Третий — молодой мужчина с тонкими чертами лица. Все трое играли в карты, неспешно перекидываясь фразами о делах, способных изменить судьбы сотен и тысяч горожан.
Беседу прервал стук в дверь.
— Войдите! — раздражённо бросил седовласый мужчина.
Дверь открылась, и в комнату вошёл человек с лицом, напоминающим крысиное. Он споткнулся, напоровшись на три недовольных взгляда, нервно потер руки и затараторил с извиняющейся улыбкой:
