Он вышел из гардеробной бесшумно, как старая мрачная тень. Я остался один в комнате, рассматривая собственное отражение в зеркале с тускнеющей иллюзией.
Ровно через десять минут он вернулся, тщательно закрыв за собой дверь.
— Все готово. Можем отправляться к вашей печати возле дворцового зверинца.
Я молча протянул руку, ожидая какого-то манерного рукопожатия, но Чили ухватил меня за ладонь крепко. Я сжал его руку, не желая потерять «дворецкого» во время путешествия, закрыл глаза и мысленно потянулся к своей печати возле зверинца.
Секундная темнота поглотила нас обоих. Ощущение мгновенного движения, где я тяну за собой практика, и через миг мы стоим на улице рядом со зданием зверинца.
Чили отпустил мою ладонь, холодно улыбнулся:
— Его высочество решит эту проблему так же успешно, как решал предыдущие ваши затруднения, господин Бронсон. И несомненно справится с неприятностями, которые вы непременно создадите для него в будущем, потому что вы достаточно редкий и ценный специалист… Конечно же, вас можно заменить — я вам уже говорил об этом и повторяю снова — однако это потребует куда больших усилий и затрат ресурсов. Так что ПОКА вы можете создавать проблемы, а мы уж как-нибудь их решим.
Он чуть помедлил, ожидая ответа, но я больше прислушивался к странному хрусту костей в колене. Тогда Чили продолжил еще более холодным тоном:
— Но вместе с тем вы являетесь одной большой проблемой для всех нас. Дом Крайслеров полезен для защиты диких земель — несмотря на все их многочисленные недостатки и монополию на рынке зелий, вы никогда не сможете сравниться с ними по объемам произведенных эликсиров для фронта. Вы никогда не встанете вровень с ними по полезности.
— Я понимаю, — ответил я, пожав плечами. Как понимаю, что все рецепты, которые я улучшил, будут проданы тем же Крайслерам и обратятся в тонны зелий, которые уйдут на борьбу с дикими землями. Меня совершенно не волнует, как его высочество распорядится приобретенными рецептами. Это уже его собственность, пусть хоть сжигает их на костре во дворе замка, хоть продает Крайслерам втридорога или завещает потомкам как фамильную реликвию.
Чили чуть приподнял бровь:
— Я рад знать, что вы это понимаете. Целитель ждет вас, служанки проводят вас из гардеробной. Можете возвращаться.
— Хорошо. И успокойтесь, наконец, я уйду сегодня же вечером.
Он коротко поклонился мне и двинулся в сторону дворца.
Я проводил его взглядом и невольно подумал о принце Ли — человеке наделенном властью, но вместе с тем способном спокойно выслушать мои проблемы без оскорблений или угроз. Сравнение явно было не в пользу чопорного старого «дворецкого». Пожалуй, отношение принца нравится мне куда больше, чем высокомерие его слуги.
За городские ворота я вышел уже под вечер: пока меня вылечил целитель принца, пока наелся вволю принесенной сердобольной служанкой едой, солнце уже коснулось горизонта. Можно было остаться еще на сутки, и не идти в ночь, но я был изрядно раздражён задержкой и ночевать в городе не пожелал. Тем более, морось, которая то и дело шла днем, к вечеру утихла.
За ворота я вышел спокойно. Сразу использовал технику ночных путей, и тени послушно потекли под ноги, холодные и податливые. Шагнув на черную тропинку, я почувствовал резкий рывок вперёд — перед глазами замелькали размытые деревья, кусты.
Я спокойно прошагал два часа, встретив только пару возниц с пустыми телегами, и за эти два часа на меня не упало ни капли. А потом, будто мало мне неприятностей с Домом зельеваров, природа тоже решила напакостить. Поднялся ледяной ветер, он пробирался за воротник плаща и заставлял зябко ёжиться. Я накинул капюшон, и вовремя — спустя пятнадцать минут начался дождь.
Вдобавок у меня не было книги или планшета, в который я мог бы уткнуться, я не мог достать тетрадь с записями и поразмышлять над формулами, так что в голову снова полезли Крайслеры. Снисходительные слова Лауда, ядовитые намёки и вполне прямые угрозы в адрес моей семьи. При воспоминании об этом кулаки сами собой сжимались, а зубы стискивались так, что заскрипели желваки. Воспоминания бодрили лучше, чем пришедшая с дождем прохлада. Лучшая мотивация развиваться — такие вот ублюдки и их поступки. Всего пять показанных могил, и я из кожи готов лезть, чтобы уложить в пустые ямы тех, кто этот злой «розыгрыш» придумал.
Вместе с тем в голове крутились мысли о том, как легко интриганы смогли вывести меня из равновесия. Знали ли они о том, что я был в зверинце, принимали ли в расчет мою недавно приобретенную вспыльчивость и агрессивность? А если знали, то откуда?
Мелькнула мысль, что принц на самом деле может быть одним из Крайслеров. А что? Тоже вполне может быть. Да и мое «спасение» от Никифора было очень уж своевременным, хм…
