И чего я вообще ждал? — мысленно спрашиваю себя, шагая по пустынной дороге и сердито пиная мелкие камешки. — Решил тягаться с Крайслерами, которые на интригах собаку съели? Нет уж, пока они обо мне не знали, у меня все шло прекрасно. Но тягаться с таким мамонтом я смогу только создав свою организацию, которая будет заниматься зельями. Один человек, сколь бы он ни был умел, не сможет соревноваться с организованной группой.
Ветер усилился, свистя в ушах и подгоняя вперёд, но не заглушил мои мысли. Я снова и снова перебирал воспоминания Никифора Крайслера, но теперь уже о другом, о силе и величии Дома, который я ранее по незнанию считал присосавшимся к королевству клещом. Просматривая воспоминания, я ощутил, как волосы встают дыбом при попытке осознать масштабы влияния Крайслеров.
Их организация была не просто крупной — она была громадной, колоссальной машиной, отлаженной до совершенства и способной перемолоть любого, кто посмеет встать у неё на пути.
Именно теперь я понял, насколько наивными были мои представления о том, что я смогу в одиночку противостоять подобной силе.
Огромные цеха, в которых кипели котлы на десятки кубометров.
Залы, заставленные рядами алхимических столов и сотни фигур в одинаковых одеждах, склонившиеся над котлами и ретортами.
Бесконечные склады с ингредиентами, закупленными со всех концов королевства — от моря до диких земель включительно. Целые караваны, повозки в которых загружены как готовыми зельями лечения в двадцатилитровых банках, так и аккуратно расставленными пробирками размером с мизинец, в которых таятся зелья запредельных рангов, от токсичности которых обычный практик ранга закалки просто умрет. Или станет сильнее…
Я видел четко налаженную систему поставок и контроля качества, где каждая партия сырья проходила строгий осмотр, а каждое готовое изделие проверялось целой командой опытных мастеров, некоторые из которых имели таблички (но Никифор с ними почти не общался).
Целая паутина агентов и посредников в городах и деревнях: они собирают слухи, доставляют заказы и следят за мелкими травниками даже в деревнях и селах.
Множество лабораторий, каждая из которых была предназначена для работы с определенного вида зельями: лечебными эликсирами, боевыми стимуляторами, ядами и противоядиями. Один цех Крайслеров за месяц смог бы повторить мои улучшенные рецепты, а они властвуют не один десяток лет. Я искал причины, по которым у Крайслеров нет улучшенных рецептов, и не находил ни одной. Зато мне на ум настойчиво шла мысль: у Дома зельеваров уже есть улучшенные рецепты, причем такие, до которых мне еще трудиться и трудиться. Не может зельевар, даже с табличкой, меньше чем за полгода дорасти до лучших умов Крайслеров и перерасти их!
Думаю, принц не знает об улучшенных рецептах по двум причинам: либо они не выгодны для массового производства, либо Крайслеры приберегли их для себя.
Есть еще третий вариант: Крайслеры саботируют зельеварение. Если подумать на эту тему, можно прийти к выводу, что за Домом стоит кто-нибудь типа Недзуми или иной духовный зверь, который обрел разум. Но это скорее из теорий заговора.
Дождь усилился, но я почти не обратил на это внимания, поглощенный мыслями о том, что я — лягушка на дне колодца в сравнении с теми, кто живет и развивается десятки, а может, и сотни лет.
Табличка — не такой уж редкий товар, раз людей с нею ловят едва ли не каждый год. Если я со специализацией в восемнадцать единиц варю классные зелья, то чего добиваются люди со специализацией в сорок, в шестьдесят единиц зельеварения? Есть ли алхимики, достигшие ста, и почему они до сих пор не на троне? Может ли практик достичь ста единиц в навыке, и может ли развиваться дальше?
Мысли переключились на убийство десятка Крайслеров возле заброшенного кладбища. Принцу я верил, и верил в то, что тот попытается защитить моих родных, пока это будет в его интересах. Но перестраховаться будет правильнее.
В памяти Никифора не нашел тех, кто мог бы помочь мне в игре против Крайслеров. Людей, которые недовольны Крайслерами, много — Дом зельеваров вальсировал в политике Руанского королевства очень давно и успел оттоптать немало мозолей. Но все эти люди со мной даже разговаривать не захотят — я никак не зарекомендовал себя, не стал известным. Я — зельевар, в конце концов; меня могут принять за пособника Крайслеров.
Что удержит влиятельный дом от моего убийства? Не моя полезность Крайслерам (даже если бы я собирался плясать под их дудку). Я уже сделал такое, за что власть имущие обычно убивают, и не важно, сколько прошло времени — год, или десять лет.
