Возникла эта улица из слияния Смольного и Литейного двора. Оба они, как ясно из названия, имели отношение к строительству кораблей и их вооружению. Дочь Петра I Елизавета жила в опале в Смольном дворе. Во время правления Анны Леопольдовны тут по совету Бирона был расквартирован полк Конной гвардии на случай попытки захвата власти Елизаветой. С тех пор Литейная часть имеет военный характер, сохранившийся до сих пор. Елизавета поселилась здесь неслучайно. Тут еще при Петре жили переехавшие из Москвы родственники царя: любимая его сестра Наталья Алексеевна, царевич Алексей. Здесь Наталья Алексеевна открыла первый Русский театр, потому это место называлось Русской слободой. Как вы знаете, присутствие Конной гвардии не укротило дочь Петра — она прибегла к помощи преображенцев, расположенных неподалеку отсюда, и захватила трон.
Узкая Шпалерная уходит от перекрестка вдоль Невы. Здесь кроме здания Шпалерной мануфактуры было много других примечательных зданий, и часть из них неплохо сохранилась.
Из типичной для всех петербургских улиц сплошной застройки похожими доходными домами здесь резко выбивается небольшой пустырь с отдельно стоящим зданием старинного барочного стиля. Это знаменитые Кикины палаты, самое старое здание на Шпалерной. Их владелец, Александр Васильевич Кикин, был уличен в казнокрадстве и отправлен в Москву, а там арестован за участие в заговоре в пользу царевича Алексея. В его палатах была устроена Петром первая Кунсткамера, где посетители могли ознакомиться с устройством тела человека и животных, а также с породами множества насекомых, не исключая блох и клопов. Для привлечения населения, которое, по своей темноте, чуралось музеев, каждого посетителя угощали либо чашкой кофе, либо рюмкой водки или венгерского вина. Жалко, что этот обычай не просуществовал до наших дней. Многочисленные любители диковин из расположенного неподалеку Дома писателей были бы тут завсегдатаями. Часто у писателей не было даже мелочи на чашку кофе, не говоря уже об ином. Так что, думаю, многие из нас усердно посещали бы Кунсткамеру по нескольку раз в день: тяга к знаниям в нас присутствует.
Приближение к Смольному, главному зданию города, ощущается по наступившей вдруг пустынной торжественности тротуаров. Нет ларьков, толкучки, исчезает общественный транспорт — хозяева этих мест проносятся в лимузинах с мигалками, и то лишь изредка.
Ощущение приближения к «властным местам» нашего города нарастает, когда мы подходим к огромному, «размашистому» Таврическому дворцу, построенному гением классицизма Старовым по заказу властной Екатерины II для своего могущественного фаворита Григория Потемкина-Таврического, замечательного полководца и государственного деятеля. Дворец был возведен в память об утверждении России в Крыму, где нашей армией командовал Потемкин, добавивший этой победой к своей фамилии новый титул — Таврический. Так же был назван и дворец. Строительство его началось в 1783 году. На возведение его было потрачено 400 тысяч золотых рублей. Двухэтажное центральное здание, расположенное в глубине обширного двора, одноэтажными галереями соединено с двухэтажными флигелями, выступающими вперед. Поэт Державин, оценивая это строение, отметил «древний изящный вкус». Таврический дворец имеет скорее южный, чем северный вид. Такой итальянский тип сооружения — центральная вилла с главным подкупольным залом и портиками по бокам — стал каноническим после венецианца Андреа Палладио, работавшего в XVI веке. Неслучайно перед возведением Таврического дворца замечательный наш архитектор Иван Егорович Старов стажировался в Париже и Риме. Строгий и гармоничный Таврический дворец — дорические портики, простые карнизы, невысокий купол — был идеальным образцом классицизма и послужил прототипом для множества помещичьих усадеб. Античный стиль дворца заявлял всем о том, что с захватом Тавриды, где множество следов античной культуры, история России стала как бы прямым продолжением истории античной, и Россия встала теперь в ряд с наиболее древними и развитыми государствами. Этой мысли Потемкин придавал решающее значение, и потому первый проект дворца, который никак не намекал на античность, он отверг, и горячо поддержал второй проект дворца, созданный только что вернувшимся из «полуденных стран» Старовым. Старов, как всякий великий архитектор, умел угадывать тайные мечты правителей. Купол дворца имеет явное сходство с куполом святой Софии в Константинополе. Главная геополитическая мечта правителей России того времени — освобождение Константинополя, христианской святыни, возрождение святой Софии, превращенной турками в мечеть. И Старов обозначил эту мечту в своей постройке — поэтому она и имела столь оглушительный, в том числе и официальный, успех.
