Советский Союз был «технотопией», то есть «политическим режимом, обещавшим своим гражданам технологический прыжок к качественно лучшему существованию» (Balzer 1989: 1). Система науки и образования, подкреплявшая идеологические претензии, была самой крупной в мире. В ней была сконцентрирована одна четвертая часть научных работников земного шара (Balzer 1989: 60). Хотя основная доля крупнейших научных проектов была сосредоточена в специальных институтах Академии наук, подготовка научных кадров осуществлялась средними и высшими техническими учебными заведениями и университетами. Университетская структура была достаточно разветвленной и опиралась на имеющие прочные традиции общеобразовательные школьные программы, которые, несмотря на многие попытки профессионализации школы, так и не удалось искоренить (См. подр.: Ruble 1990: 144–154).
Конечно, в условиях господства одной официальной идеологии университет был одним из элементов идеократического государства и выполнял отведенную ему служебную функцию. Но уже начавшийся вместе с «перестройкой» процесс деидеологизации спонтанно выявил важнейшую роль университетского образования в формировании новой политической культуры.
Вместе с тем очень характерно, что в бурном потоке либеральной риторики, достигшей кульминации к концу 1980-х гг., проблеме политического образования и роли университетов в его формировании не уделялось никакого внимания. Чтобы в этом убедиться, достаточно открыть известную «перестроечную библию» (См.: Мигранян 1988: 97–121, 154–191, 635). В то же самое время государственная политика санкционировала происходивший сначала стихийно процесс переименования многих технических ВУЗов в университеты, что, конечно, не соответствовало содержанию самого учебного процесса в этих учебных заведениях.
Отмеченные тенденции подтверждают наш вывод о том, что пройденный относительно недавно рубеж двух тысячелетий стал для российской государственности переломным. Новая концепция политического образования может и должна стать важнейшим связующим звеном между находящимся на самом начальном этапе гражданским обществом и содержанием сферы политического, пробивающим путь сквозь корпоративные интересы (О начальных этапах этой политики см.: Keen 1995: 281–304). Только используя сполна потенциал и возможности образования, российская «антиполитика» имеет шанс постепенно превратиться в обеспеченный соответствующими структурами политический дискурс.
1. Adler M. J. Haves Without Have-Nots. Essays for the 21-st Century on Democracy and Socialism. – New York, 1991.
2. Almond G. A., Powell G. B. Comparative Politics. A Developmental Approach. – Boston, 1966.
3. Arendt H. On Revolution. – New York, 1965, passim.
4. Arendt H. The Human Condition. Chicago, 1974.
5. Aristot. E. N. I, 1094 a1–1095 a12.
6. Balzer H. D. Soviet Science on the Edge of Reform. – Boulder, San-Francisco and London, 1989.
7. Beitz Ch. R. Political Equality. An Essay in Democratic Theory. Princeton, New Jersey, 1989.
8. Berlin I. Two Concepts of Liberty // Liberalism and Its Critics – New York, New York University Press, 1984.
9. Claussen B. Politologie und politische Bildung. Zur Aktualität der edukativen Dimension zeitgemässer Demokratiewissenschaft im Aufklärungsinteresse // Zur Theorie und Praxis der politischen Bildung.
10. Crespi I. Public Opinion, Polls and Democracy. – Westview Press, Inc., Boulder, San-Francisco, London, 1988.
11. Dahl R. Who Governs? Democracy and Power in an American City. – New Haven and London, 1989.
12. Dahl R. A. After the Revolution? Authority in a Good Society. Revised edition. – New Haven and London, 1990.
13. Duverger M. Political Parties. Their Organization and Activity in the Modern State. – New York, 1966.
14. Dworkin R. Liberalism // Liberalism and Its Critics. Ed. by Michael Sandel. – New York, 1984.
15. Harms H., Breit G. Zur Situation des Unterrichtsfachs Sozialkunde / Politik und der Didaktik des politischen Unterrichts aus der Sicht von Sozialkundelehrerinnen und-lehrern. Eine Bestandsaufnahme // Zur Theorie und Praxis der politischen Bildung. – Bonn, 1990.
16. Held D. Models of Democracy. – Stanford, California, 1987.
17. Huntington S. P. Political Order in Changing Societies. – New York, 1968.
18. Janowitz M. The Reconstruction of Patriotism. Education for Civic Consciousness. Chicago; London, 1985.
19. Keen P. Science in Shock: Russian Science Policy in Transition // Europe-Asia Studies. March 1995, Vol. 47. – № 2.
20. Mänicke-Gyöngyösi K. Konstituirung des Politischen als Einlösung der «Zivilgesellschaft» in Osteuropa? // Der Umbruch in Osteuropa als Herausforderung für die Philosophie. Dem Gedenken an René Ahlberg gewidmet. – Peter Lang, 1995.
