Синергетика как методология исследования таких сложных современных феноменов, подобно постмодернизму, предлагает широкий спектр интеллектуальных рекомендаций: «Главными посылками синергетического видения мира выступают следующие тезисы: а) практически недостижимо жесткое обусловливание и программирование тенденций эволюции сложноорганизованных систем; б) созидающий потенциал хаоса самодостаточен для конституирования новых организационных форм (любые микрофлуктуации способны порождать макроструктуры); в) любой сложной системе атрибутивно присуща альтернативность сценариев развития; г) целое и сумма его частей – качественно различные структуры; д) неустойчивость трактуется как одно из условий и предпосылок стабильного и динамического развития – лишь такого рода системы способны к самоорганизации; е) мир может пониматься как иерархия сред с разной линейностью» (Грицанов 1999: 618). Основные положения синергетики сдвигают традиционную теоретическую модель мира, стимулируют новое осмысление.
В этом процессе особое представление отводится случайности, которая рассматривается как важнейшее условие формирования и развития новых структур.
Сопряжение случайности и необходимости создает возможность рассматривать историко-культурные процессы в новом аспекте, который учитывает смыслообразующую роль случая и расширяет границы аксиоматических закономерностей. По словам И. Пригожина, «законы строгой причинности кажутся нам сегодня ограниченными случаями, применимыми к высоко идеализированным ситуациям, почти карикатурным описанием изменений наука о сложности приводит к совершенно другой (противоположной) точке зрения» (Пригожин 2001: 93).
Так, сослагательное наклонение в изучении исторических процессов превращается в важнейший научный дискурс, расширяющий исследовательские перспективы. Исследования нелинейного развития систем могут быть продуктивными при использовании нелинейных принципов, например, «скачкообразных». По словам Э. Тоффлера, становится актуальным изучение «прыжка» – диалектического скачка, в форме которого система в результате внутренних изменений перемещается на новый уровень сложности: «когда система «прыгает» на новый уровень сложности, невозможно в принципе предсказать, какую из многих форм она приобретает» (Тоффлер 2002: 497). Более сложный уровень, на который переходит система в результате изменений, не может быть сведен к простой совокупности его составляющих. Эти процессы поддаются исследованию и научному прогнозу только в новой системе координат и понятий. Изучение случайностей, флуктуаций, скачков в развитии создают эвристическую ситуацию возможного научного поиска, направленного на выявление подвижных и неопределенных явлений современной культуры, избежать при этом догматизма и схематизма. Подобное «расширенное смотрение» (применен термин из художественной системы Матюшина-Стерлигова) делает возможным более глубокое понимание процессов творчества, но также некоторых конкретных проявлений современной художественной культуры.
Для характеристики постмодернизма следует добавить игровой принцип. Подчеркнуто иронический, игровой модус самоопределения, характерный для постмодернистского мироощущения, отразился не только в художественной практике этого течения, но и в самой стилистике философствования на эту тему.
Игра есть способ нарушения любой одномерной логики, выход за ее рамки. Игра по своей природе неутилитарна, пронизана эстетическим началом, самоценна и самоцельна, иногда с трагическим исходом (выигрыш – проигрыш).
Игровой эксперимент с реальностью возможен в поле любого текстового пространства, будь то художественное творчество или повседневное поведение. Вследствие осуществления игрового принципа увеличивается свободное перемещение смыслов из текста в контекст и наоборот. Игра становится средством совмещения и смещения смыслов. В игровой ситуации отчетливо проявляет себя складчатость смыслового поля – легкого перемещения из одной смысловой плоскости в другую, условность границ понятийного и жизненного пространства. Нарративные складки, естественно вырастая из онтологической смежности постмодернистских ценностей, создают ребристую, ироническую атмосферу иносказания и иномыслия. Для постмодернистских произведений характерна метасемантика, достигаемая с помощью различных коннотативных средств. Впрочем, все эти средства можно обозначить всего лишь одним словом – игра. В многозначном смысловом пространстве спектакля (художественного действа) зритель получает право на риск, выбирая свою версию из числа возможных интерпретаций, – тогда и итог зрелища он рассматривает уже как свою собственную находку, как результат собственного свободного выбора.
