Сегодня, когда мир сдвинулся, и множество людей отправились в иные страны, стремясь обрести там новое «место бытия», тема интеграции, существования на стыке культур стала чрезвычайно актуальной. В данной статье автор попытается рассмотреть некоторые аспекты этого сложного процесса, опираясь на материалы, выходящие в современной Германии. Каждый год немецкие филологи определяют «главное слово» года, способное передать самое важное событие (явление) уходящего времени. При всей несерьезности подобного занятия – а оно имеет место и в соседней Швейцарии и Австрии – филологические игры не так уж легковесны: взяты они из злободневных внутриполитических дискуссий, и кусочек немецкой (австрийской, швейцарской) жизни, беспорно, передает. В 2007 году таким термином для Швейцарии стало слово «Sterbetourismus» – страшноватый термин, отразивший новую реальность жизни страны. В Швейцарии разрешено умерщвление неизлечимо больных людей по их желанию, и теперь в страну пребывают стремящиеся уйти из жизни из соседних стран. В Австрии словом года признано «Bundestrojaner» – название шпионских программ, тайно внедряемых в компьютеры. Злая ирония термина в первой его части («Bund…»), утверждающая, что функцию Джеймса Бонда берет на себя само государство.
В Германии на слуху в 2007 году было слово («Klimakatastrophe») – экологическая катастрофа, а антисловом (есть и такое понятие!) в XXI веке признано «Menschenmaterial» (См. Мучник 2008:13).
Однако, если следить за русскоязычными изданиями, охотно цитирующими немецкие источники, пожалуй, не менее популярный термин в стране – «ИНТЕГРАЦИЯ», содержание которого еще не имеет достаточно четкого толкования.
С тех пор, как поток граждан других стран стал наводнять Европу легальным и нелегальным путем, когда другой язык, другой образ стали привычными реалиями людской толпы благополучных старинных городов, перед европейскими государствами возникла естественная проблема: как и что делать с многочисленными «другими». Недавний опыт ряда развитых европейских стран, часто сопрягаемый с политическим стрессом, убедил в необходимости всерьез заниматься проблемами эмигрантов. «Динамика перемещения людей сегодня колеблется от страны к стране», – утверждает социологическая служба Gallup, проводя опрос в 82 странах мира, 26 % жителей которых готовы выехать за их пределы. Парадоксально, но потенциальные эмигранты есть и в благополучной Европе: в Великобритании и Германии – по 27 %, во Франции – 18 % и т. д. Каково быть мигрантом – человеком, старающимся уйти от прошлого, но еще не вошедшего в культуру нынешнюю?
Еще в 30-е годы, размышляя о миграции, американский социолог Роберт Эзра Парк ввел понятие «маргинальный человек», человек на границе двух социокультурных сфер. По его мысли, маргинальность вынуждает на существование в двух мирах, толкает встать на путь «межкультурной адаптации». «Маргинальный человек – всегда более цивилизованное существо», – утверждает Парк. «Однако, внутренне он неизбежно проживает конфликт, столкновение прежних культурных ценностей с новыми, с принципиально иным образом жизни. По разным причинам маргинал выбирает половинчатые решения – живя в иной стране, в другой социокультурной среде он старается общаться только с соотечественниками, говорить на языке покинутой Родины. Одно из характерных проявлений маргинального конфликта – комплекс иностранца, характеризуемый постоянным нервно-психологическим напряжением и чувством психологического дискомфорта. У мигранта возникает страх, связанный с возможностью нанесения ему морально-психологического ущерба со стороны чужой языковой и социокультурной среды в условиях своей полной психологической незащищенности» (Левицкий 2007: 5). Процесс адаптации иногда растягивается на десятилетие и более, и только активное заполнение жизни новыми впечатлениями, новыми знакомствами помогает заполнить пустующее эмоциональное пространство.
