Г. В. Ф. Гегель остро заметил, читая И. Канта, что великий философ в «Критике способности суждения» отошёл от своего знаменитого тезиса об отделении вещи в себе от вещи для нас, предполагая разрешение этого противоречия в творчестве художника. Но это положение отнюдь не меняет общие подходы и положения И. Канта, считающего, что и само творчество есть ничто иное, как вещь в себе, заставляя публику ограничиваться лишь собственным (неадекватным) суждением, ибо лишает её полноценного проникновения в глубины сознания автора, оставляя её лишь с вещью для нас. В. Ф. Асмус, отмечая безграничность глубины в подлинном творчестве художника, воспользовался яркой метафорой: «…два читателя перед одним и тем же произведением – всё равно что два моряка, забрасывающие каждый свой лот в море. Каждый достигает глубины не дальше длинны лота» (Асмус 1968: 63). Добавим, развивая мысль В. Ф. Асмуса – какой бы длинны лот не был, он не достигнет дна, потому что содержание подлинного искусства бездонно и не имеет никаких временных и пространственных ограничений.
Любопытно, что проблема творчества дошла до наших дней почти в том же виде, в каком она была поставлена ещё Платоном. В работах конца XIX – начала XX вв. проблема творчества оставалась почти в той же формулировке, в которой её оставил Платон. Так, профессор Ф. Д. Батюшков, автор статьи о творчестве в «Энциклопедическом словаре Брокгауза – Ефрона», так определял эту способность человека: «Творчество – в прямом смысле есть созидание нового. В этом значении это слово могло бы быть применено ко всем процессам органической и неорганической жизни, ибо жизнь – ряд непрерывных изменений и все обновляющееся или вновь зарождающееся в природе есть продукт творческих сил. Но понятие творчества предполагает личное начало – и соответствующее ему слово употребляется по преимуществу в применении к деятельности человека. В этом общепринятом смысле творчество – условный термин для обозначения психического акта, выражающегося в воплощении, воспроизведении или комбинации данных нашего сознания в (относительно) новой и оригинальной форме в области отвлечённой мысли, художественной и практической деятельности…» (Батюшков 1901: 64, 729).
Далее рассуждая о природе творчества, Ф. Д. Батюшков размышляет: «Когда всё предусмотрено и предрешено заранее, тогда нет места для творческой мысли и является то, что принято называть сочинительством. Впрочем, отношение сознания к творческой работе мысли представляется сложным и далеко ещё не порешённым вопросом. В житейском смысле “сознание” понимается по преимуществу как оценка значения – и с этой точки зрения Белинский по прочтении “Бедных людей” Достоевского мог выразить сомнение, чтобы автор сам понимал то, что он создал» (Батюшков 1901: 64, 729). Таким образом, Ф. Д. Батюшков признавал процесс творчества как процесс, в котором личность подчиняется некоей внутренней силе, и сознание может не участвовать в рождении творческого продукта, поскольку сознание не сопровождает появление и развитие творческой идеи, и творческая идея рождается готовой, её развёртывание самодостаточно. Творчество, таким образом, протекает спонтанно, оно исходит как бы изнутри самостоятельно возникшей и развившейся идеи, которая из самоё себя извлекает всё новое и новое содержание, наполняя им творческий продукт. В отличие от Платона и И. Канта Ф. Д. Батюшков не препятствует тому, чтобы расширить понятие творчества и включить в творческий ряд науку и практическую деятельность, хотя и не указывает в этом случае на какие-либо убедительные основания.
Прошло полвека, и в 1960 году в монографии, изданной Я. А. Пономарёвым, мы вновь встречаемся со знакомой нам проблемой. Автор в своей работе детально описал проведённые им психологические эксперименты и рассмотрел ряд фундаментальных теоретических вопросов, связанных с научным подходом к определению предмета и цели изучения психологических механизмов при решении мыслительных задач, но указывает и на основные методологические трудности данного исследования. Так он пишет: «Обзор основных направлений в предшествующих исследованиях творческого мышления показывает, что главные трудности этой проблемы на современном этапе связаны с отсутствием удовлетворительной теоретической позиции, с неопределённостью предмета исследования, с диффузностью используемой системы понятий» (Пономарев 1960: 35).
