И хотя в ходе осуществленного автором исследования нет строгого разграничения творческого и нетворческого мышления, автор выделяет отдельные факты проявления той или другой формы созидания, оставаясь в основном на ранее означенных нами позициях. В заключительной части своей работы автор подчёркивает, что им рассмотрена «лишь наиболее элементарная форма творческого мышления, складывающаяся в ходе предметных действий человека (т. е. где объект представлен в виде простейших предметов, непосредственное преобразование которых составляет задачу)» (Пономарев 1960: 340). Считая, что итоги проделанной работы, хотя и на первичных её стадиях, всё же могут быть полезными в практической деятельности, автор заключает: «мы не думаем, что применение результатов нашего исследования к решению задач практики станет возможным лишь тогда, когда в какой-то мере разовьётся специальная наука о творчестве» (Пономарёв 1960: 342). Таким образом, он констатирует на данный момент её фактическое отсутствие.
Позже его новая книга «Психология творчества» (1976) значительно расширит границы исследования (См.: Пономарёв 1976), а принципиальная статья, опубликованная тремя авторами, включая Я. А. Пономарева, посвящённая методологическим способам исследования творчества и научному значению этой проблемы (Пономарев, Алексеев, Семёнов 1979), вновь подчеркивает актуальность и важность исследований творчества как в теоретико-методологическом, так и в экспериментальном ракурсах.
В дальнейшем в 1983 году под редакцией Я. А. Пономарева выходит сборник статей «Исследование проблем психологии творчества» (См.: Исследование проблем психологии творчества 1983), являющийся своеобразным отчётом секции «Психологии творчества», основанной при Московском отделении общества психологов СССР в январе 1978 года. Несомненно, работы исследователей внесли существенный вклад в разработку поставленной проблемы, продолжая и расширяя начатые Я. А. Пономаревым исследования. Но авторы в основном сосредоточили внимание на изучении отдельных частных вопросов, прежде всего, простейших механизмов того типа мышления, который было бы точнее назвать «созидательным», т. е. «деятельностным», но не непосредственно «творческим» со всей его традиционной характеристикой. Мышление как явление в этом случае рассматривалось в его простейших формах, что не позволяло выявить и понять главное – внезапный прорыв, озарение как особые формы творческих потенций.
В 1976 году известный психолог А. Н. Лук издает небольшую, но весьма содержательную книгу «Мышление и творчество». В своей характеристике творчества он пишет, что «так называемый творческий акт, и обычное “решение проблем” имеют одинаковую психологическую структуру». Однако он приводит наблюдение И. П. Павлова, сделанное в статье «Проба физиологического понимания симптоматологии истерии», в которой прославленный академик пишет: «Жизнь отчётливо указывает на две категории людей: художников и мыслителей. Между ними резкая разница. Одни – художники во всех их родах: писателей, музыкантов, живописцев и т. д. – захватывают действительность целиком, сплошь, сполна, живую действительность, без всякого дробления, без всякого разъединения. Другие – мыслители – именно дробят её и тем как бы умерщвляют её, делая из неё какой-то временный скелет, и затем только постепенно как бы снова собирают её части и стараются их таким образом оживить, что вполне им всё-таки так и не удаётся» (Цит. по кн.: Лук 1976: 38–39). Сравнивая в дальнейшем творческое озарение с инсайтом, он в то же время признаёт их различие, в связи с чем заключает: «Инсайт – это не всегда гениальная идея. Порой это весьма скромных масштабов догадка. Внешне инсайт выглядит как логический разрыв, скачок в мышлении, получение результата, не вытекающего однозначно из посылок. У высокоодарённых людей этот скачок огромен. Но в любом акте творчества, даже при решении школьником задач по арифметике, есть такой разрыв, хотя, быть может, микроскопических размеров» (Лук 1976: 119).
