Культура и мир полностью

5. Пономарев Я. А. Психология творческого мышления. – М., 1960.

6. Пономарёв Я. А. Психология творчества. – М., 1976.

7. Пономарев Я. А., Алексеев Н. Г., Семёнов И. Н. Исследование проблем психологии творчества // Вопросы психологии. – 1979. – № 3.

8. Исследование проблем психологии творчества / под ред. Я. А. Пономарёва. – М., 1983.

9. Лук А. Н. Мышление и творчество. – М., 1976.

10. Краткий психологический словарь / под общ. ред. А. В. Петровского и М. Г. Ярошевского. – М., 1985.

Историю проявления триалектической культуры цивилизации, с древних времен и до наших дней, прекрасно отразила профессор Е. П. Борзова в своей энциклопедической монографии «Триадология». Она доказывает, что вновь, в силу необходимости, наступило время возрождения древней триалектики, как метода мышления, на более высоком уровне всеобщего и разумного понимания действительности. В этой связи автору статьи нет необходимости, за редким исключением, цитировать и толковать идеи великих предшественников, возрожденной на современном научном уровне, триалектики.

Материалистическая диалектика абсолютной субстанцией бытия полагает материю. Она постулирует: «В мире нет ничего кроме движущейся материи». В согласии с ее логикой, если есть движение материи, то должны быть также присущи ей онтологические, а не мысленные (левое и правое, плюс и минус и т. п.) противоположности, как внутренний источник противоречий ее абсолютного движения. Однако материалистическая диалектика таковых противоречий в сущности материи не находит. Она полагает материю философской категорией для обозначения объективной реальности (Ленин)… а не как саму объективную реальность. Отсюда исходят корни схоластического философствования.

Триалектика утверждает: «В мире нет ничего кроме движущихся пространств». Сущность субстанциального бытия пространства действительности она полагает триединой. То есть монистическое, целостное бытие пространства существует в единстве и гармоничном взаимодействии единосущных, соприсущных, нераздельных и специфичных по своему содержанию трех пространств:

• Пространства абсолютной плотности (плоти).

• Пространства абсолютной разреженности (вакуума).

• Пространства относительной как плотности, так и разреженности.

Противоположности относительного пространства внутренне так же противоречивы, как и абсолютные пространства, но – не абсолютно, а – относительно. Поскольку абсолюты – непознаваемы, следовательно, мы всегда в познании имеем дело с относительными качествами и количествами противоречивой сущности, а не с отдельными сущностями. И наше знание об Абсолютах всегда является относительным.

Источником (первопричиной) субстанциального самодвижения пространства является пространство разреженности. Разреженности (пустоте) свойственно заполняться.

Таким образом, суть проблемы общего (онтологии бытия субстанции) заключается не в том, что постулируется единым первоначалом, материя или пространство: суть в тех свойствах, которыми обладает субстанция действительности и которые являются не только абстрактными категориями воображаемого, но являются также самой действительностью; суть в том, как благодаря этим свойствам, из единого происходит все многое и как оно, становясь многим, остается единым, как, являясь абстрактным, существует в конкретных формах.

«Триалектика познания не отрицает диалектического метода. Она включает в себя учение о ядре диалектики – об отношении противоположностей, но с той разницей, что противоположности познаются не в отражении, а в функциональном взаимодействии. Взаимодействие и отражение рассматриваются триалектикой как функциональная двойственность проявления субстанциальных свойств бытия.

Триалектика, как и диалектика, исходит из того, что в основе всего существующего лежит одно начало, то есть она являет собой монистическую концепцию. Материальное и духовное в триалектике не являют собой равноправные субстанции, как это утверждает дуализм, а являются взаимодействующими субстанциальными свойствами единой субстанции. Подчеркнем еще раз, что в этой связи для триалектики не существует проблемы основного вопроса философии, которым обременена диалектика» (Сергиенко 1995: 15–16).