Не будем доводить эту мысль до её логического конца, но постараемся перепрыгнуть через отделяющую нас от творчества Пустоту, за которой открывается какой-то новый и – судя по всему – ещё не познанный мир не сочинительства, а подлинного Творчества. Обратим внимание в этом новом для нас мире на то, что и сам И. Кант удалил на время свою прагматическую логику, исключив из известной нам работы, посвященной эстетике и телеологии, понятие «разум», заменив его иным понятием – «способность суждения». Таким образом, ещё в конце XVIII и начале XIX века великий философ понял, что не только Разум, но и иная возможность существует в постижении окружающего мира. Способность суждения, можно предполагать, питается не от разума, а непосредственно от природы и окружающих её вещей и событий. Эта способность оказывается более чуткой в непосредственных соприкосновениях с жизнью, и скорее она связана со спонтанно накапливаемым опытом непосредственных впечатлений, чем с какими-либо заранее заданными формулами логики и строениями мыслительных операций. Откликаясь на живость самой жизни, воспринимая уроки и позывы её чистого и самодостаточного существования, человек незаметно забирает в себя этот чувственный окружающий его мир. Он, может быть, не знает другого мира и потому не охотник до логических схем и построений. Но он чувствами своими осваивает его и наполняет себя опытом непосредственных соприкосновений. Он – по природе своей – эмпирик, но эмпири́я духовного опыта тоже чего-то стоит. Именно она, по всей видимости, задаёт тон творчеству. Именно ей не нужны рассуждения, а довольно – открытой чувственности, которая, не доверяя разуму и не спрашивая у него разрешения, погружается в глубины открытого со всех сторон мира.
Рассуждая о Пустоте, Ж. П. Сартр справедливо отмечал, что Пустота не есть Ничто, поскольку она является пустотой временно, пока она не заполнена, в то время как Ничто есть Отсутствие, которое может обернуться Вечностью. Рассуждая о творчестве, мы сталкиваемся и с тем и с другим. С одной стороны, творчество возникает благодаря Пустоте, ибо оно заполняет её и тем самым выстраивает свою связь не с придуманной людьми логикой последовательных операций, а с логикой развития самой Жизни. С другой стороны, имея Ничто как разрыв между логикой рассуждений и внезапным озарением, творчество обретает возможность быть независимым от того, что думают люди, потому что в творчестве возникает то, о чём люди не думали, что будет для них открытием, удивлением, сюрпризом.
Именно Ничто позволяет творчеству изолироваться от множественных накоплений мыслительных продуктов и обратиться к Природе, подчиниться её движению, её трепету и открыть не во внешнем мире, а прежде всего в самом себе новые силы понимания и прозрения. Возможно, об этом размышлял и И. Кант, когда соединял Творчество с Природой и на помощь творчеству зазывал духов природы, чтобы они шептали гению тайны, призванные ошеломить и удивить человечество. Но – кто будет отрицать тот факт, что творчество произвольно и неожиданно в своём проявлении, и разве не удивительное Ничто порождает его, стимулируя его жизненные силы. Оно превращает Ничто в Нечто, потому что оно есть сила творения, творчества. Оно и есть само по себе Ничто, преодолевшее самого себя, ибо Ничто не обязательно абсолют, но в нём скрыто ожидание, в нём может рождаться будущее, оно есть лоно, в котором пробуждается творческое начало и обнаруживает себя новая, ещё не открывшаяся разуму жизнь. Творчество тем и отличается от сочинительства, что оно по своему рождению – Ничто, которое в силу своего рождения превращается в Нечто – соответственно известной гегелевской триаде. Поэтому Творчество – это то, что превращает Ничто в Нечто и в этом превращении неизбежно рождается Нечто Иное, потому что оно рождается из Ничто, потому что Ничто не может в развитии превращаться в то, что уже было; оно может превращаться только в продукт оригинальный и неповторимый, в то, чего не было, не было вообще и без творчества никогда не будет.
Поэтому и можно сказать, что творчество отличается от сочинительства только тем, что творчество порождается из Ничто, и потому оно не может иметь то, что уже было, в то время как сочинительство возникает из Нечто, из того, что уже было, хотя и изменяет, преобразует до неузнаваемости, переделывает это. Сочинительство то, что было, не прибавляет, а умножает сущее как уже существовавшее или существующее. Творчество рождает новое и никогда не может создавать иное, потому что оно рождается из Ничего, из того, чего не было и становится тем, что не было. В сочинительстве Нечто может переходить только в Ничто, в то время как в Творчестве именно Ничто переходит в Нечто и другого не может быть.
1. Платон. Соч. в 3-х томах. Т. 1. – М., 1968.
2. Кант И. Соч. в 6-ти томах. Т. 5. – М., 1966.
3. Асмус В. Ф. Вопросы теории и истории эстетики. – М., 1968.
4. Батюшков Ф. Творчество // Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона. Т. 64. – СПб., 1901.
