Влад расстегнул висящую на поясе сумочку-кенгуру и достал портмоне. Пересчитал всю имеющуюся в его распоряжении наличность и приуныл. Этого «капитала» вряд ли хватит даже на то, чтобы заплатить за съемную квартиру. А в случае, если крыша над головой вдруг найдется, – максимум на две-три недели пропитания, плюс бензин. Короче, голяк. Единственный человек, на помощь которого можно реально рассчитывать, это Юля. Она, конечно, даст денег столько, сколько потребуется. Но Юля вернется лишь послезавтра. Значит, не только сегодняшнюю, но и следующую ночь придется провести в этой квартире, рискуя нарваться на ментов. Впрочем... почему «рискуя»? Не станут же они, в натуре, ломать дверь. Тем более железную. Хлопотно, да и не тот случай. А явятся, позвонят – нет никого дома! Свалят как миленькие. Главное, нос к носу не столкнуться. И тачку под окнами не оставлять. Вот и ладушки. Бог даст, выкрутимся...
Эти размышления подействовали на Невского успокаивающе. Влад почувствовал, как на смену «нервяку» приходит усталость. День выдался трудным. Две тренировки, утренняя и вечерняя; между ними – стычка в автосервисе со слесарями, во время замены масла основательно поцарапавшими капот; затем – два часа отработки соревновательного позирования в зале, под чутким руководством Роева; проводы молчащей, обращенной внутрь себя Юли и наконец под занавес – «веселые» новости от жены аптекаря. Невский взглянул на часы. Шесть минут второго. Завтра в десять утра тренировка. На всякий случай не включая свет, Влад разделся, зашел в ванную, наскоро принял душ, смешал и выпил еще одну порцию протеина, постелил на диване единственный имеющийся в доме совершенно новый, как и все вокруг, комплект белья, лег и уснул почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. Ему снилась Юля. Одетая в длинные белые одежды, сначала она долго смотрела на Влада, так печально, словно они прощались навеки, а затем развернулась и медленно пошла вдаль, в маячившую на горизонте зыбкую, мягкую и туманную, словно облако, неизвестность. Невский пытался догнать Юлю, но ноги не слушались. Тогда он начал кричать, громко, насколько мог, но из горла вырывался лишь сдавленный хрип. Потом где-то рядом, над самой головой, ударил колокол. Затем еще раз. После третьего удара Влад проснулся, рывком сел, огляделся, машинально бросив взгляд на настенные часы, показывавшие четверть десятого, и тут в дверь в очередной раз позвонили. Ага! Вот и гости. Легки, блин, на помине...
Влад на цыпочках подошел к входной двери и прильнул к «глазку». На площадке перед дверью стояли трое: толстая, в годах, женщина с папочкой, мужчина в кожаном плаще и милиционер. Гражданских Невский видел впервые, а капитана знал хорошо. Это был местный участковый, Митрич. Что им нужно? Вряд ли эта делегация пожаловала из-за Эдика. Не тот состав.
Участковый вновь нажал на кнопку звонка, потом буркнул, обращаясь к сопровождающим:
– Пьяный, что ли? – приблизил лицо к двери и громко, чеканя слова, позвал:
– Влад! Невский! Открывай, не валяй дурака! Я знаю, что ты дома! Машина твоя в гараже стоит, да и Валентина Терентьевна видела, как ты во втором часу в подъезд заходил! Открой, дело есть! Не заставляй меня мужиков из участка вызывать. Дверь новенькая, дорогая, жаль портить, ей-богу...
И Влад не выдержал, сломался. Буркнул хмуро:
– Не ори, Митрич, голова раскалывается! Сейчас... хоть оденусь.
Мысленно матерясь, вернулся в комнату. Натянул джинсы, футболку, сунул босые ноги в тапочки. Открыл дверь, сделав шаг в сторону, пропуская незваных гостей. Когда вошедший последним участковый прикрыл за собой дверь, Влад вопросительно взглянул на него. Митрич вздохнул, пригладил усы, сунул руку в карман форменного плаща, достал два обрывка бумажной полосы с печатями и подписью и продемонстрировал Владу. Спросил строго, впрочем, без особого нажима:
– Ты хоть знаешь, дурак, что бывает за такую вот сорванную бумажку? Срок. Если по максимуму.
– Догадываюсь, – хмыкнул Невский. – Только я здесь при чем, Пал Дмитрич?
– Ты, конечно, ни при чем, – прищурился участковый. – Но лишь в том случае, если сегодня ночью вошел в опечатанную квартиру через окно. А бумажку сорвал кто-то другой. Просто так, из хулиганства.
– Я вошел в дверь, – вздохнул Влад. – И никакой бумаги не заметил. В подъезде темно, как в заднице у негра, ни одной лампочки. Не веришь – убедись сам.
– Ладно, – помолчав, махнул рукой капитан. – Можешь считать, что на первый раз отмазался. Есть дела поважнее, Невский.
– Внимательно слушаю, – Влад прислонился к стене, сложил руки на груди и перевел взгляд с Митрича на благоухающего одеколоном мужика в галстуке. Однако первой заговорила женщина.
– Моя фамилия Тимофеева, Екатерина Степановна, – казенным тоном представилась крашеная хной толстуха. – Я – директор домоуправления. И меня главным образом интересует ваш паспорт, товарищ Невский. Точнее, прописка. Есть основания полагать, что вы занимаете жилплощадь своей покойной... э-э... родственницы незаконно.
